В комнате темно, с улицы настойчиво пробивается свет рождественских гирлянд, украшающих, кажется, всё в округе, весь город замер в преддверии главного праздника. На улице суматоха, люди спешат кто куда: на семейный ужин или же на отвязную вечеринку. Стоит ли говорить, что Роджер обожает вечеринки? Шумные, с большим количеством алкоголя, такие, чтобы на утро не помнить ничего. Он любит отдыхать как в последний раз, так же, как и Фредди.
Фредди любил, Фредди мечтал, Фредди пел как Бог, Фредди был… Роджер всё ещё не может привыкнуть, что теперь о нём нужно говорить в прошедшем времени. На самом деле привыкнуть не может никто.
Все в группе очень близки друг другу, они как семья, но все чаще Роджер ловит себя на мысли, что именно они с Фредди имели более глубокую связь, что не удивительно, ведь когда годами живешь друг с другом в одной малюсенькой квартирке, да еще работаешь рука об руку, то сближаешься так сильно, как, наверное, не может сблизить даже родство.
Роджер безумно скучает, настолько, что иногда ему кажется, будто он слышит голос Фредди где-то рядом. Нет, он, конечно же, не сошёл с ума, просто уверен, что точно знает, что подумал бы Фредди в той или иной ситуации. Например, сейчас он бы точно хорошенько встряхнул Роджера за плечи. Никто не должен оставаться в Рождество один, но как часто самому Фредди приходилось искать компанию в обществе незнакомых людей, после того как все его друзья обзавелись семьями? Сейчас Роджер ненавидит себя за это. Он думает, что мог бы исправить всё, если бы только у него был такой шанс, но история не терпит сослагательных наклонений, что случилось — уже случилось, и остается только смириться с происходящим. Роджер не уверен, что сможет хоть когда-нибудь.
Стук в дверь не стихает уже на протяжении десяти минут, Роджер знает, кто так настойчиво пытается потревожить его уединение. Любой другой уже давно бы ушёл, наплевав на непутёвого друга, но только не Брайан, если в мире и есть кто-то, кто не уступает в упёртости Фредди и Роджеру, то это определённо Мэй.
— Не заставляй меня ломать двери, Роджер, ты ведь знаешь, я могу! — слышится приглушённый голос из-за двери, и Роджер сдаётся, в конце концов, у него больше нет сил терпеть этот бесконечный стук.
Он спотыкается о пустые бутылки и, чертыхаясь под нос, резко распахивает двери, чтобы встретиться лицом к лицу с недовольным Брайаном. У того раскраснелись щёки от мороза, а в длинных кудрях застряли крупные снежинки. Брайан окидывает Роджера осуждающим, долгим взглядом и заходит в дом, оттеснив того от двери.
— С Рождеством, — коротко бросает друг, на что Роджер только криво усмехается и, поёжившись от пробирающего до костей мороза, закрывает дверь.
— Издеваешься?
Брайан брезгливо осматривается по сторонам и скидывает с кресла какой-то хлам, усаживаясь на свободное место. Вся комната пропахла табаком и перегаром, Брайан не знает, когда помещение проветривалось в последний раз.
— Где Дебби? — спрашивает Брайан, впрочем, уже прекрасно зная ответ на это вопрос.
— Она ушла, ещё неделю назад. Знаешь, я не думаю, что она вернётся, — безразлично бросает Роджер, жадно затягиваясь сигаретой.
— Роджер, мы беспокоимся за тебя, — мягко говорит Брайан и встаёт с кресла, чтобы включить свет.
— Не стоит, — отвечает Роджер и недовольно морщится от яркого освещения, затопившего комнату.
Теперь Брайан ещё лучше может рассмотреть бардак, что устроил у себя его лучший друг. Им всем сейчас тяжело, Брайан почти не спит ночами, он пытается играть, но руки не слушаются, а в голове только пустота. Однако он изо всех сил пытается удержать группу вместе, так как для него музыка — это вся его жизнь, но всё неуклонно катится в пропасть, несмотря на его старания. Джон закрывается в себе сразу после смерти Фредди и теперь почти всегда молчит, он и раньше был не слишком общительным парнем, а сейчас и подавно. А Роджер… За него Брайан переживает особенно сильно. Queen разваливается на части, и Брайан не знает, как это исправить.
— Ты думаешь, Фредди бы это понравилось? Думаешь, этого бы он хотел? — резко бросает Брайан, брезгливо пиная пустую бутылку из-под рома.
Для Роджера эти слова становятся спусковым курком.
— Да какая к чёрту разница, чего бы он хотел?! — срывается он на крик. — Никому нет до этого дела, потому что его нет! Ничего больше нет! Queen нет! Хватит пытаться склеить то, что разбито! Фредди бросил нас! — кричит Роджер, и его бьёт истерическая дрожь.
Почти два месяца он старательно закрывается от окружающего мира, ревностно оберегая свою боль от других, прячась в своих четырёх стенах. Но сейчас его накрывает бурным потоком эмоций. Он злится на Фредди, он чертовски злится на него. Он до дрожи в руках мечтает прямо сейчас хорошенько заехать по смазливому лицу, чтобы видеть в больших чёрных глазах искреннее недоумение, а после и гнев. Он так хочет этого, что нет мочи терпеть! Но Фредди нет, его, чёрт возьми, больше нет!