Когда двери разъезжаются в разные стороны, Фредди делает шаг вперед и оказывается в небольшом коридорчике, который поражает его своим видом до глубины души — это, несомненно, еще один шок для него. Под ногами у него старый потертый паркет, который скрипит от каждого шага, винтажные тёмно-бордовые обои на стенах, старомодная арка, открывающая вид на просторную комнату, чем-то напоминающую его гостиную в старой квартире, непримечательная мебель. И даже запах, ни с чем не сравнимый запах старого дома, старого дерева, краски и пыльных тканей точь-в-точь такой же, как у него дома. Все это так привычно для него, все это такое родное, а переход от фантастического будущего к старому доброму прошлому настолько резок, что Фредди почти теряет связь с реальностью. Он настолько растерян, что даже забывает, зачем он здесь, пока его не приводит в себя громкий голос Брайана. У Фредди разом вышибает весь воздух из лёгких, когда он слышит гитариста.
— Групповой психоз? Ты ничего поумней придумать не мог? Это так же маловероятно, например, как…
— Как хреново перемещение во времени, Брайан! — как всегда чрезмерно эмоционально кричит Роджер, переходя на фальцет.
Фредди кажется, что у него подкашиваются ноги, он едва не падает, вовремя хватаясь за стену. Ему нужно взять себя в руки, но он правда не может, всё это слишком даже для него. Он умер. Его жизнь закончилась — он успел это осознать, он был уверен, что больше никогда не услышит никого из ребят, а потому сейчас слишком сложно поверить в происходящее.
Фредди берёт себя в руки и смело шагает в комнату. То, что он видит, срывает все его защитные барьеры, у него ком в горле и щиплет в глазах.
Брайан и Джон сидят на небольшом диване по разные стороны. Кудри Брайана в привычном беспорядке торчат в разные стороны, длиннющие стройные ноги вытянуты вперёд, на лице ни одной морщинки, он, как обычно, немного хмурит брови, что-то доказывая Роджеру и совсем не замечая, что в комнате появился кто-то ещё.
Роджер… Сердце пропускает удар, а после начинает биться с бешеной скоростью. Светловолосый ударник стоит лицом к окну, где можно разглядеть вполне себе обычный лондонский пейзаж семидесятых. Фредди с замиранием сердца смотрит на тонкую талию, худые ноги и узкие плечи, обтянутые таким же странным, как у самого Фредди, комбинезоном. Фредди видит, как тот крепко обхватывает себя бледными руками, как будто ему холодно, и совсем молодым голосом язвительно отвечает Брайану на очередную колкость. На Фредди с новой силой обрушивается то самое чувство сожаления, что так остро ощущалось, прежде чем он «умер». Он не дождался Роджера, не сказал ему, что будет скучать, и вот он здесь, его светловолосый ангел, такой же молодой и полный своей неуёмной энергии.
Брайан и Роджер слишком заняты своим спором, поэтому первым Фредди замечает такой же помолодевший Джон. У него на голове полнейший беспорядок, а на лице такое спокойствие, словно Дикон какой-то буддийский монах и его нисколько не смущает вся эта до охренительного странная ситуация.
— Ребята, — полувопросительно проговаривает Дикон, рассматривая Фредди абсолютно нечитаемым взглядом, отчего у Меркьюри на лице появляется счастливая улыбка. Джон всё тот же: эмоций на лице не разглядеть, никогда не поймешь, счастлив тот или грустит.
— Что? — резко бросает Брайан и, недовольно поджимая губы, переводит взгляд на Джона, который просто коротко кивает в сторону входа, где, нерешительно замерев, стоит Фредди.
Фред нервничает, поправляет нелепый комбинезон и не отрываясь смотрит на своих друзей, свою семью. Кажется, они виделись всего-то вчера, но Фредди понимает, что, возможно, прошёл далеко не один день.
Первым в себя приходит Брайан.
— Не может быть, — ошарашенно шепчет он и срывается с места, за ним, не отставая, спешит Джон.
Быстрей, чем Фредди успевает сообразить, он оказывается в крепких дружеских объятиях Брайана и сдержанных — Дикона. Извечные кудряшки Брайана щекочут ему нос, но Фредди всё равно, он смеется, не веря своему счастью. Он хватает их за руки и ощущает тепло — они реальные, они живые, и это именно то, что ему нужно сейчас.
Фредди счастлив, в глазах стоят невыплаканные слёзы, а Брайан и Джон, кажется, всё ещё не до конца верят своим глазам, смотря на Фредди словно на призрака, и Фредди их прекрасно понимает. Не хватает только одного, самого важного.
Роджер отчего-то не спешит подойти, он всё так же стоит у окна, вцепившись в подоконник до побелевших костяшек, и смотрит на Фредди так, что тот не может понять всех эмоций, что плещутся в больших глазах друга. Тоска, боль, надежда, неверие и, наверное, ещё много чего. Фред осторожно выскальзывает из объятий гитаристов и мягкой поступью приближается к Роджеру, который, кажется, даже не дышит.