Их постоянно переодевают, и поначалу Фредди пытается контролировать этот процесс, он привык всегда сам придумывать свой образ, и эта привычка въелась в него с годами, но стилист Люсс Мэрэ, голубоглазый блондин, каким-то непостижимым образом раз за разом добивается своего, при этом ласково и обольстительно улыбаясь. Фредди сам не замечает, как уступает ему, сначала в мелочах, а потом полностью доверяя свой образ его довольно сексуальным рукам. Ему кажется, что они с Люссом на одной волне, потому как Фредди сам себе нравится в новых вещах. Мэрэ виртуозно обращается со всеми ребятами, не только с ним, и процесс переодевания под его руководством настолько слаженный, что работать с ним одно удовольствие, странно, но даже Роджер не бурчит.
Их образы довольно необычны и свежи, ничего лишнего, все просто, но очень стильно. Люсс радует ребят новостью, что после фотосессии они получат копии всех этих костюмов в личное пользование. Модные дома Лондона будут только рады, если знаменитости будут щеголять в их одежде.
Фотосессия длится четыре часа, и это довольно выматывающе. Хель, которая руководит всем процессом съемки и говорит, как повернуться и как встать, довольно требовательна. Очевидно, что она хочет получить не просто хорошую картинку, а что-то одно ей известное. Фредди, да и остальные, еще ни разу так не уставали на фотосессиях, от них требуют выкладываться по полной.
Они фотографируются все вместе и по отдельности, а также парами. Они и раньше так делали, в своем времени, но никто не требовал от них такой открытости перед камерой. Фредди немного неловко, но он старается, потому что его друзья стараются тоже, и им, похоже, это нравится. Он не хочет портить всем настроение своим занудством, поэтому молчит и делает все как ему говорят, насколько хорошо у него получается, он судить не может, но он надеется, что достаточно.
От них постоянно требуют обниматься и счастливо улыбаться, или загадочно улыбаться — улыбки в любом виде приветствуются, с этим Фредди более менее справляется. На самом деле, он всегда комплексовал из-за своих зубов и уже много раз думал о том, чтобы исправить их, но по контракту он не может менять свою внешность целых пять лет, поэтому зубы еще только в перспективе, хотя он и не уверен, что будет на самом деле их исправлять.
В восьмидесятых он даже пытался прятать их за усами, поэтому его широкие улыбки можно было увидеть очень редко, разве что когда он забывался дома или на концертах или думал, что его никто не видит, но потом, под самый конец своей жизни, он вдруг понял, как это глупо, и сбрил усы, однако застарелый комплекс остался, въелся ему под кожу — не вытащить. Поэтому и сейчас Фредди не улыбается во весь рот, но Хель все время хвалит его живые глубокие глаза, в которых, по ее словам, спрятано так много, что Фредди невольно оттаивает и начинает комплексовать чуточку меньше.
Настоящее испытание для Фредди — это обниматься с Роджером на камеру. Фредди, конечно, не бука и не шарахается от людей, но его сковывает внутренний страх, что он себя выдаст. Камера видит всё, а Хель настойчиво требует расслабиться, ей зачем-то нужно видеть счастье в глазах каждого из них, и для Фредди это почти непосильная задача. Он не может расслабиться, когда Роджер стоит позади него, прижимаясь вплотную, и крепко обнимает за талию. У Роджера, надо сказать, все получается гораздо легче. Он льнет к Фредди, кладет голову ему на плечо, дышит в ухо и шею, и от его прикосновений и дыхания Фредди просто немеет, потому что слишком сильно любит его, чтобы оставаться бесстрастным в такой ситуации, и слишком боится выдать себя, чтобы расслабиться.
Ребята и Роджер пытаются как-то помочь ему, шутят, дурачатся, но добиваются не особо многого: Фредди, конечно, ржет как конь, когда Роджер щекочет его, они тупо падают на пол и дрыгают ногами, но из этого фотосессию не сделаешь. Фредди и правда старается изо всех сил, и лишь когда Хель просит его спеть с Роджером соло, он наконец приходит в себя. Когда он поет, то словно попадает в привычную для себя колею и практически чувствует, как страхи отпускают его. Теперь посмотреть на Роджера с теплотой во взгляде и даже обнять его не кажется ему таким непосильным трудом, потому что все становится другим. На сцене он постоянно проделывает и не такое, и все прекрасно знают, что это не по-настоящему, вот только сам Фредди не знает, где оно — настоящее.
Вот уже много лет Фредди сам себе затрудняется ответить на вопрос, где он прячет свою суть — под светом софитов или в жизни. На сцене он тот, кем хочет быть, такой, каким хотел бы стать, а в жизни он простой парень с комплексами, который на самом деле никогда не станет тем крутым чуваком. Фредди периодически ощущает себя совершенно разным и решает, что все дело в обстановке, каким ему быть — решают люди.