Четыре часа за занятиями пролетают на удивление быстро, Фредди хочет поскорей избавиться от надоедливых лекций, а потому запоминает всё в ускоренном режиме, он правда старается. Время близится к пяти вечера, когда Роджер выходит из комнаты. На нём нет ничего кроме свободных штанов, которые он достал из гардероба Фредди. Он шлёпает босыми ногами по полу и широко зевает, заправляя за ухо выбившуюся из неаккуратного хвоста прядь. Фредди останавливает воспроизведение урока и выходит из голограммы.
— Кофе хочешь? — спрашивает Роджер, окидывая лежащего на диване Фредди быстрым взглядом. — Мы ничего не жрали с самого утра.
Фредди буквально облизывает его взглядом в ответ и с сожалением вздыхает. Он перекусил пару часов назад, но этого мало, и голод совершенно другого рода сжигает его изнутри.
— Ты вообще учишь? — спрашивает он, так как Роджер выглядит сонным и совершенно не сосредоточенным.
— Конечно, как раз сейчас слушал лекцию по географии нового мира, — воодушевлённо кивает Роджер, ему до одури хочется забраться на диван и хотя бы просто полежать в объятиях Фредди. Он совсем не может думать об учёбе, и сосредоточиться невероятно тяжело.
Дилайла устраивается поудобней у Фредди под боком, и Роджер даже не думал, что когда-нибудь будет завидовать кошке.
— Можно к тебе? — спрашивает он с самым жалостливым выражением лица.
Фредди тяжело вздыхает и закусывает нижнюю губу, словно решая серьёзную математическую задачу, а на самом деле он просто борется с собой, ведь правильнее будет сказать «нет», однако он не в состоянии этого сделать. Не сегодня.
— Пожа-а-алуйста, — тянет Роджер, и Фред сдаётся, потому что и сам чувствует острую необходимость держать того поближе.
Он молча раскрывает свои объятия, и Роджер буквально запрыгивает на диван, нагло спихивая Дилайлу на пол и растекаясь вдоль тела Фредди как патока, обвивая его своими длинными руками и ногами. Фред улыбается, целует его в макушку и распускает волосы, привычно запуская пальцы в лохматые пряди. Роджер довольно стонет, и у Фредди все переворачивается внутри. Ни о какой учебе больше не может идти и речи.
— Нам осталось всего двадцать минут, — говорит он беспомощно. — И Хокенс тут… Ждет.
— Давай перенесем эти двадцать минут на потом? — просит Роджер, поглаживая и целуя его грудь.
У Фредди нет никакой возможности отказать, и он просто прерывает связь с Хокенсом, включая режим «не беспокоить».
— Через полтора часа у нас вождение, — говорит он слабым голосом, тыкаясь носом в блондинистые шелковые волосы.
— Этого вполне достаточно, — шепчет Роджер, вбирая в рот сосок Фредди и запуская руку под резинку его штанов. Тот возбужден, и ладонь почти обжигает — настолько он горячий.
Фредди тяжело выдыхает и разводит ноги, позволяя Роджеру ласкать себя. Тонкие пальцы просто волшебные, они ласково, но твердо проезжаются по всей длине его члена, мнут головку, выдавливая предэякулят и обхватывают плотным кольцом, пока большой палец мягко массирует дырочку уретры. От таких ласк Фредди весь дрожит и растекается по дивану — Роджер прекрасно знает что делает.
Роджер спускается ниже, обхватывая уже поджавшиеся яички, оглаживает их, сжимает, оттягивает, выбивая из Фредди последнее дыхание и тихие сладкие стоны. Тот выгибается навстречу умелым ласкам, и у него как в первый раз захватывает дух, стоит Роджеру прикоснуться к его анусу. Роджер проникает внутрь довольно легко — смазанные предэякулятом и легкой толикой пота, его длинные пальцы скользят почти беспрепятственно, не слишком гладко, но и не слишком тяжело. Идеально.
Фредди закрывает глаза и отдается неспешным и несмелым, но таким желанным ласкам. Роджер без проблем определяет, как ему нравится больше, музыкальным слухом безукоризненно улавливая любые едва заметные изменения в стонах.
— Да, вот здесь! — восклицает Фредди, когда Роджер достает и оглаживает нужное место. Ему хочется больше и глубже, он словно превращается в нечто ненасытное, раздвигая ноги шире и подаваясь вперед, самостоятельно насаживаясь на тонкие сильные пальцы. С его губ срывается стон блаженства, который Роджер ловит своим ртом, легко касаясь чужого.
— Не будь такой пошлой, детка, — шепчет он, обдавая его лицо своим дыханием.
Голос Роджера напряжен, как и он сам, и когда Фредди открывает глаза, у него в очередной раз захватывает дух: Роджер смотрит на него так, как смотрел до этого только в мечтах. Впрочем, Фредди не уверен, что ему это не чудится, потому что зрение, как и разум, подводят его, каждое движение пальцев уносит все дальше и дальше от реальности, Роджер, похоже, освоился и теперь точно знает, как и что надо делать, чтобы свести его с ума. Когда он добавляет третий палец, Фредди перестает видеть что-либо вообще и кончает в штаны неожиданно даже для самого себя.