— Ладно, мне, похоже, придется открыть вам глаза, — наигранно вздыхает Джим и проецирует на появившийся в воздухе голоэкран изображения из своего чипа.
Изображений очень много, гораздо больше, чем он им показывает, он просто берет самые значимые события — премии, награждения, вечеринки, помолвка, свадьба, выходы альбомов. Поток фотографий не уменьшается, и на каждой из них обязательно Фредди и Роджер. Сначала молодые, потом остепенившиеся и потяжелевшие, потом совсем старики. Фредди странно видеть их двоих седыми и сморщенными, даже немного страшно от подобной перспективы, которая, к счастью, именно их миновала, но в то же время эти фото притягивают взгляд, потому что на каждой он и Роджер улыбаются, будь это случайная фотография, застигшая их врасплох, или снимок с очередной премии. Они действительно счастливы, тут не может быть сомнений.
— Да ты целое досье собрал, — язвит Роджер. Ему неприятно, что этот человек копался в их с Фредди жизни, и еще более неприятно, что труд Хаттона сейчас заставляет его сердце ёкать от радости за тех двоих, которыми им не удалось стать.
— Я старался, — самодовольно отвечает Джим.
— Она сказала, что под конец мы разлюбили друг друга, — говорит Фредди. — Это так?
— Боюсь, что нет, — отвечает Хаттон. — Вы всего лишь поссорились на тот момент, и люди корпорации просто попали в неудачное время. И этот их промах стоил вашим прототипам жизней, а вам… в общем, и вам тоже это стоило жизней. Они пришли за несколько дней до смерти Роджера. Я пришел за несколько дней до твоей смерти, Фредди.
— Что значит — пришел? — не понимает Фред.
— Мне удалось взять у тебя интервью после того, как люди корпорации облажались. Они думали уговорить вас по-быстрому, за часик или полтора, и пошли по открытому мной порталу, чтобы сэкономить денежки. Но не вышло, и пришлось возвращаться во второй раз и зависать в прошлом на несколько лет. В общем, у них всегда так. В любом случае, у меня есть доказательство того, что вы любили друг друга до самого конца.
Роджеру не нравится, что Джим Хаттон сейчас выступает в роли эдакого спасителя или благотворителя, который легким взмахом руки рассеивает все их сомнения, но стоит взглянуть на Фредди, во взгляде которого плещется безумная надежда, как все слова застревают в его горле.
Джим выводит на экран видео и прокручивает его до нужного момента.
— Пришлось пользоваться старыми камерами, чтобы не вызывать подозрений, те еще галимые вещички, — поясняет он.
На изображении почти темный квадрат. Окна плотно занавешены тяжелыми гардинами, и лишь тонкий лучик света проникает внутрь, из чего можно сделать вывод, что во время съемок на улице был яркий день. Тем не менее в комнате темно, и лишь свет ночника на тумбочке едва освещает часть большой кровати и сидящего в подушках человека. Белые седые волосы выделяются ярким пятном, а худые руки, испещренные вздутыми венами, безвольно лежат на коленях, покрытых одеялом. Фредди с каким-то благоговением и ужасом узнает в этом старце себя, несмотря на то, что освещение действительно плохое и лицо едва видно.
«Кто вам сказал эту чушь?» — говорит старый Фредди возмущенно слабым и дребезжащим голосом.
«Так, значит, это неправда?» — спрашивает Джим Хаттон за кадром, и Фредди вмиг узнает его голос, таким этот голос был, когда Джим жил с ним, когда он был уже не таким молодым, как сейчас.
«Мы просто поссорились, но потом помирились. За пару дней до того, как… как Роджера не стало…» — дребезжащий голос срывается, очевидно, что говорившему трудно вспоминать.
«И поэтому вы отказали тем парням из будущего?» — спрашивает Хаттон.
«Я отказал им, потому что не связываюсь с психами!» — резко бросает старый Фредди.
«А если это была правда? Что если вы, на самом деле щедро отказались от вечной жизни, и из-за этого умер Роджер, а теперь вы умираете сами?» — спрашивает Джим, и Фредди не может поверить, что это его Джим, терпеливый и понимающий, говорит такие жестокие вещи.
«Может, вы и правда его не любите?» — продолжает дожимать Джим. — «Может, вы его никогда не любили, раз так легко раскидываетесь подобными возможностями? Ведь по-настоящему любящий человек ухватится за любую соломинку, за любую возможность, даже самую фантастическую, чтобы быть с любимым! Скажите честно, вы разлюбили его, поэтому вам было наплевать, будет ли Роджер жить вечно молодым, рядом с вами в том самом прекрасном будущем?»
Старик на видео будто задыхается по мере того, как Джим говорит, и под конец из его груди вырывается сдавленное рыдание вперемешку со стонами.
«Нет… Нет…», — его сухой надтреснутый голос похож на тоскливый вой безысходности. Он порывисто поднимает руки к лицу и плачет словно ребенок. Джим за кадром молчит, пока звучат надрывные всхлипы, наверное, ждет продолжения и цинично приближает камеру к закрытому ладонями лицу, чтобы было лучше видно.