Хаттон лишь хмыкает на это, и их перепалка резко прекращается, стоит Фредди сесть прямо. Однако сразу становится понятно, почему они замолкли. Мимо их пузыря, медленно прокручиваясь вокруг своей оси, гарцует такой же пузырь, вот только стенки у него прозрачные, и прекрасно видно то, что происходит внутри. Столик сдвинут куда-то под потолок, к люстре, а на пуфиках самозабвенно трахаются двое.
— Некоторые любят, когда все видно, — комментирует Джим. — Мы могли бы так же. Устроили бы тройничок. Что скажешь, Фредди? Трахнули бы твоего недотрогу, чтобы не умничал…
Фредди все еще чувствует на своих плечах ласковые руки Роджера, а в нём, вопреки этим рукам, вспыхивает ярость. Джим Хаттон не имеет права говорить так о Роджере. Он вообще не имеет права говорить о Роджере, потому что не дотягивает до этого солнечного мальчика. Джим Хаттон грязный, прогнивший изнутри, совершенно мутный и ничтожный тип, и Фредди вдруг становится противно, что он общался ним, прикасался к нему, давал возможность прикасаться к себе. Так что нет, из грязного рта Джима Хаттона не имеют права вылетать все те грязные слова о Роджере, поэтому он берет со стола кувшин с каким-то красным напитком и выплескивает его весь в ненавистное лицо напротив, заставляя Хаттона заткнуться.
— Не смей открывать свой рот и говорить что-то о нем, ясно? Или тебе не поздоровится! — почти рычит Фредди, едва сдерживаясь, чтобы не запульнуть в лицо напротив весь столик и разбить эту морду в кровь.
Наверное, этого не ожидал никто, потому что Хаттон затыкается, руки Роджера на его плечах замирают, и на миг воцаряется невероятная тишина. Фред сверлит взглядом своего бывшего недолюбовника и видит его настоящее лицо. Нет больше того робкого и заботливого мужчины, и не было никогда, на лице напротив ни грамма смирения или обиды, Джим не задет, потому что ему все равно, он не возмущен, потому что уверен в своей правоте и своей победе, а еще Джим удивлен выходкой Фредди, и это забавляет его. Он вытирает лицо рукавом и ухмыляется.
— Фредди, держи себя в руках, — просит Роджер и сжимает пальцы на плечах Фреда в надежде, что это хоть как-то поможет привести того в адекватное состояние. Роджер не уверен, что сможет разнять этих двоих, если они сцепятся.
— Наконец-то ты перестал смотреть на меня взглядом побитой собаки, честное слово, тошно было от этого, — говорит Джим. — Я думал, у тебя совсем чувства собственного достоинства не осталось.
— Заткнись, а то я сейчас добавлю! — обещает Роджер. На столе еще куча всего, чем бы он мог запульнуть в Хаттона.
— Мы уходим, — говорит Фред сухо.
К счастью, Хаттон молчит, пока сфера несет их к выходу, лишь смотрит, мерзко ухмыляясь, на то, как Роджер крепко сжимает руку Фредди и жмется к нему плечом, словно отлипнуть не может. Роджер кидает на него тяжелые взгляды, а Фредди бездумно смотрит на левитирующий столик.
Они не прощаются, просто встают и уходят. Роджер доверяет машину автопилоту и ИИ и пересаживается на заднее сидение к Фредди, потому что тот выглядит так, что в гроб краше кладут. Он не выпускает его руки всю дорогу, оба думают об одном и том же.
Им четверым и Боуи в том числе грозит стазис, и очевидно, что никто из них не захочет быть замороженным проектом. Так что у них огромная проблема.
— Как ты думаешь, зачем он сказал об этом нам? — спрашивает Роджер. — Ты не обижайся, но он сейчас вообще не похож на человека, который делает добрые дела.
— Я не знаю, — отвечает Фредди, он и правда не знает, но в благородство Хаттона больше не верит.
— Сто пудов он попытался нас для чего-то использовать! Чего он ожидал, что мы кинемся его умолять о чем-то? Твою же мать, Фредди, а что нам теперь делать?! — восклицает Роджер.
— Я не знаю… — снова повторяет Фред. — Для начала, давай расскажем ребятам, а там решим. Брай, может, что-то посоветует…
— Бри умница. Он точно скажет что-нибудь умное! — соглашается Роджер.
— Мы должны позвонить им прямо сейчас! — заявляет Фредди и сжимает пальцы Роджера. — Мне кажется, что у нас мало времени!
— Ты только не нервничай, хорошо? Я все сделаю, — говорит Роджер и сжимает пальцы Фредди в ответ, вглядываясь в его встревоженное лицо.
На самом деле у Роджера такое же чувство, после встречи с Хаттоном он ощущает некоторую нервозность, словно их устоявшаяся жизнь может вот-вот рухнуть. Буквально в любой момент. Кто знает, что уже успел натворить Хаттон и какой ящик Пандоры открыл за последние дни. Вдруг счет идет на минуты? Так что Роджер не церемонится, несмотря на то, что время на часах переваливает за одиннадцать ночи, и будит Бри и Дики громким звонком прямо на их чипы.
1987
Роджер непослушными руками вытаскивает из пачки сигарету, несколько раз промахивается мимо рта и красноречиво матерится, когда холодный лондонский ветер в очередной раз тушит слабый огонёк зажигалки.
— Блядство, — шипит он и чиркает снова, пытаясь удержаться на ногах.
Джон тяжело вздыхает, устало трёт переносицу пальцами и забирает у Роджера из рук зажигалку, помогая наконец-то нормально прикурить. Роджер благодарно кивает и с жадностью делает первую затяжку.