— Почти. Вас погрузят в стазис на неопределенное время, то есть, до решения суда, который вынесет приговор, жить вам в этом мире или вы не имеете права на существование из-за того, что при доставке вас в это время были нарушены некоторые законы. Если суд выиграет моя организация, то вас оставят в стазисе пожизненно, если мы проиграем, вас снова вернут к жизни. Но суды длятся, как правило, по нескольку лет, так что перспектива по-любому так себе.
Перспектива ужасная. Фредди чувствует, что ему становится плохо, по-настоящему плохо, когда он понимает, что столько лет страданий могут оказаться напрасными, и едва он получил Роджера, как его снова могут отнять самым ужасным способом. Он не может вымолвить ни слова, пока Роджер ругается матом, поливая Джима самыми ужасными словами.
Роджер чувствует подступающий к горлу ком и едва может сдержать снова выступившие слезы. Он готов расплакаться как ребенок, как старый Фредди на видео, потому что ему действительно становится страшно, а Джим Хаттон теперь кажется палачом, свершившим их судьбы здесь и сейчас, оборвавшим их шанс на светлое будущее и отнявшим у них с Фредди счастье быть вместе.
— Так вот чего ты добивался, кусок дерьма! Позвал нас позлорадствовать?! — восклицает он, едва сдерживая слезы и отчаянно пряча их за гневом.
— Я позвал предупредить, чисто по старой дружбе, и только ради Фредди, дальше это ваша головная боль, — говорит Хаттон, в его глазах ни грамма сожаления или сочувствия, одна сплошная сталь, и Фредди не понимает, как эти глаза раньше могли смотреть на него с таким теплом, а иногда с такой щемящей обидой. Неужели все это было лишь игрой?
Фредди понимает, что, скорее всего, это так, и в то же время не может поверить до конца. Еще он безумно не хочет покидать этот мир, и его отчаяние по этому поводу настолько глубоко, что не сравнится даже с океаном. Ради того, чтобы остаться с Роджером, он на многое готов, даже дать Джиму Хаттону еще один шанс показать себя с лучшей стороны.
— Неужели тебе не жалко всех этих людей? Тех, кого не вернут к жизни из-за того, что ты делаешь сейчас? — задает он наводящий вопрос. — Сколько еще рок-звезд корпорация не привезла из прошлого? Ты готов подписать этим людям смертный приговор?
Конечно, Фредди знает, что вряд ли его душещипательный вопрос заставит Хаттона поднять белый флаг, не после того циничного видео, но он все равно задает его. Что говорит за него — надежда или отчаяние — он не может понять, однако ответ Джима вселяет в него чувство безысходности.
— Ничего личного, но я считаю, что мертвое должно оставаться мертвым, таков естественный порядок вещей, Фредди, — говорит он так спокойно, словно о погоде. — Сам подумай, зачем нашему прекрасному будущему этот сброд из наркоманов и алкоголиков?
В один миг все надежды и чаяния Фредди по поводу человечности Джима падают как великая китайская стена, и не остается ничего кроме пыли, от которой он просто задыхается. Задыхается по-настоящему. В глазах темнеет, и он как сквозь вату слышит высокий и взволнованный голос Роджера, чувствует, как тот трясет его, берет его лицо в ладони, но не может ничего сказать или двинуться с места. Он не может дышать, он просто задыхается, он умирает. Человек не может выдержать столько разочарований в жизни, сколько пришлось выдержать ему. Видимо, у него есть предел, которого Фредди достиг прямо сейчас…
К жизни его возвращает резкая пощечина, голова дергается так, что хрустит шея, но он наконец-то дышит.
— Убери от него свои руки, мудила! — тут же ударяет по барабанным перепонкам голос Роджера. Фредди видит, как тот отталкивает от него Хаттона, и Джим, не сопротивляясь, садится обратно на свой пуф.
— Не нежничай с ним, Фредди не любит нежностей, — заявляет Хаттон.
— Не учи меня, что делать, жаба подколодная!
— Я знаю, как обращаться с этим жеребцом, получше тебя, так что спрашивай, если не хочешь надоесть ему в постели, — говорит Джим, и голос его злой, очевидно, он хочет побольнее задеть Роджера, непонятно только, зачем провоцирует?
Фредди утыкается лицом в свои колени, приводя дыхание в норму, и чувствует на своей спине теплые, ласковые ладони Роджера. Тот поглаживает его по плечам, и это успокаивает, Фредди безумно благодарен ему за этот жест поддержки, а еще за то, что он не полез драться с Джимом, он сейчас настолько слаб, что вряд ли смог бы их остановить.
— Да на хуй ты ему не сдался! — отвечает Роджер, он вдруг осознает полностью, что это так и есть, Фредди ведь любит его, любит всю жизнь и сейчас с ним, а Джим Хаттон просто мимо проходил.
— И мне ты тоже на хуй не сдался, Хаттон, и советы твои галимые мне не нужны! Так что трахни ими себя в жопу — это всё, что тебе светит в ближайшее время!