Роджер слегка улыбается и тянется вперед, чтобы поправить Фредди воротник. И в этот момент Фреда вдруг накрывает непреодолимым по силе чувством отчаянья и сожаления о неслучившемся. Он представляет, как все могло бы быть, где-то там, в параллельной реальности, где он мог бы потянуться навстречу и оставить нежный, полный любви поцелуй на чувственных, приоткрытых сейчас губах. Как он мог бы целовать синие переплетения вен на тонких запястьях и свободно говорить «люблю». Фредди знает, отчего ему так горько умирать, он полон сожалений, полон несбывшихся надежд, он должен был хотя бы попытаться, хотя бы раз в жизни почувствовать вкус этих самых желанных на свете губ.
Роджер помогает Фредди встать, ревностно не давая приблизиться к нему никому другому. Они обязательно вернутся завтра, и он снова будет смотреть, впитывать в себя эмоции Фреда и слушать, наслаждаясь этим сильным, уникальным голосом.
Они подходят к выходу, и Фредди вдруг замирает, он не верит в предчувствия, не верит во всякую мистическую ерунду, но по телу пробегает неприятный, тревожный холодок, он оборачивается, окидывает студию долгим, печальным взглядом и горько усмехается. Фредди знает: он больше не вернётся сюда.
— Что случилось? — мгновенно вскидывается Роджер.
— Ничего, милый. Пойдём, — улыбается Фред и в успокаивающем жесте мягко поглаживает напряжённое плечо.
Лишь когда они выходят на парковку и Роджер оставляет его с Брайаном, отлучаясь, чтобы подогнать машину, Фредди говорит:
— Я спел всё, что смог, прошу, делайте, что хотите, но главное — закончите…
Брайан на секунду замирает, смотрит на Фредди во все глаза и хмурит брови.
— Брось, Фред, завтра продолжим, — но Брайан не Роджер, и Фредди прекрасно видит, что тот и сам не верит в то, что говорит.
Фредди тяжело вздыхает, смотрит на Бри долгим, пронзительным взглядом, в котором Брайан отчётливо читает, что всё в порядке, что Фредди понимает всё куда лучше других.
— Обещаю, — говорит он и быстро утирает с глаз слёзы, когда видит, что подъезжает Роджер.
Дождь, затихший не так давно, начинает лить с новой силой, когда машина отъезжает от студии.
Фредди засыпает прямо во время разговора, по пути домой. Роджер выключает музыку, сворачивает на обочину и, чувствуя себя последним психом, склоняется ближе, с облегчением выдыхая, когда слышит ровное, тихое дыхание Фреда. Он до боли закусывает губу, смотрит на умиротворённое, но всё же уставшее лицо своего Фредди и чувствует, как по щекам одна за одной скатываются крупные слёзы. Он беззвучно рыдает, разрывая губы в кровь, а дождь за окном отбивает синкопированный, неровный ритм.
Больше в студию звукозаписи Фредди не возвращается.
====== You and I ======
День сегодня особенно ясный, солнечные лучи заливают просторную гостиную, бликами путаясь в светлых волосах Роджера. Вообще Лондон будущего теперь слабо напоминает тот дождливый, вечно пасмурный город, и иногда Роджер чувствует некую тоску: раньше он любил засыпать под неритмичный стук дождя по крышам, но, конечно, не так сильно, как слушая тихое дыхание Фреда.
Роджер рассматривает в зеркале идеально уложенные Фредом волосы и улыбается своему отражению, когда видит, как тот, прыгая на одной ноге, влезает в свои довольно узкие брюки.
— В этот раз боа не будет? — спрашивает Роджер, вспоминая свадьбу Дики и радуясь, что ребята не затребовали дресс-кода и можно не заморачиваться с галстуками.
— Могу достать его, если хочешь, — лукаво улыбается Фредди, ловко застёгивая брюки.
— Не нужно, ты и так выглядишь волшебно, — Роджер подходит ближе и оставляет на любимых губах нежный поцелуй.
Роджер до сих пор не может поверить, что его жизнь теперь так похожа на счастливую сказку; он ведёт носом по мягкой щеке, вдыхая такой родной запах кожи.
Когда утром Фредди просыпается, он долго рассматривает кольцо на своём безымянном пальце и думает, что, наверное, именно так и выглядит рай. Он всё ещё зол на корпорацию за то, что она заставила Роджера страдать, но в той же степени он готов благодарить её каждое утро за то, что на соседней подушке мирно посапывает его счастье, и за то, что очень скоро он сможет назвать Роджера своим мужем, а ведь в прошлой жизни он даже мечтать себе об этом запрещал.
— Слушай, Фред-с, ты случайно не видел, куда я бросил свой пиджак? — Боуи вваливается в комнату, бесцеремонно нарушая их уединение. Хотя на самом деле об уединении не может идти и речи, когда Дэвид зависает тут с самого утра.
Роджер недовольно поджимает губы, а Фредди в ответ на это только улыбается и качает головой.
— Ты бросил его там, где Дилайла уже соорудила себе новую лежанку, — фыркает Фред, кивая в сторону кресла, где кошка, свернувшись калачиком, спит на чёрном пиджаке.
— Блять, — тянет Дэвид, вытаскивая из-под недовольной Дилайлы свою подпорченную вещь, — эта кошка — настоящий вредитель.
Роджер не в силах сдержать довольной улыбки: вчера Дилайла нагадила Боуи в кеды, а сегодня расцарапала руку, когда тот пытался её погладить.