— Мы не могли его не пригласить, Джон даже порывался его спонсором стать, если бы ему волю дали, — они дружили, ты ведь знаешь.
Фредди понимающе кивает: он, конечно же, рад за Мика, тот заслужил быть здесь не меньше, чем каждый из них, тем не менее он представления не имеет, что может вычудить Дэвид. Фредди отчего-то чувствует себя чуть ли не его матерью, которая переживает за своё непутёвое чадо. Ведь он как никто другой знает: разбитое сердце не лечится временем, кто бы и что об этом ни говорил.
— Я тоже мало что знаю из этой мутной истории между ними, но уверен, что встреча будет сложной, особенно после того, как СМИ на весь мир разболтали о том, что между ними было.
— Они не слишком-то скрывали, — отвечает Фред.
Пол пожимает плечами:
— Но никто не знает, почему всё закончилось.
Фредди нечего возразить. Он не имеет представления, замешана ли в этом корпорация, или сама жизнь развела их по разные стороны, поэтому не берётся судить, одно понятно — драмы не избежать.
— В любом случае, я уверен, он будет рад его видеть, — у Фредди нет причин в этом сомневаться.
Одно дело — встретить в этом мире людей вроде Прентара или Хаттона, но совсем другое — встретить кого-то действительно важного и настоящего, что бы вас ни связывало в прошлом. В конце концов, у него с Дэвидом тоже был секс, но это не помешало им в итоге стать друзьями. Фредди знает, сравнивать глупо, но из него довольно плохой советчик в любовных делах, целую жизнь любовь была для него синонимом боли, и пока что он только-только начинает ощущать, каково это — быть любимым.
— Конечно, по-другому и быть не может, но всё же будь рядом в случае чего, — просит Пол и хлопает Фреда по плечу, прежде чем уйти к своему мужу.
Фредди ещё пару минут задумчиво смотрит вдаль, соображая, как лучше поступить, пока его не окликает Роджер, которому, судя по всему, совсем не понравилось, что его не позвали поучаствовать в разговоре.
— О чём это вы там болтали? — спрашивает он, стоит только Фредди сесть в машину к остальным.
— Да так, о свадьбе, — как можно беззаботнее бросает Фред, но Роджер ему, конечно же, не верит, он едва успевает открыть рот, дабы уличить любимого во лжи, когда Фредди останавливает поток ненужных фраз одним только взглядом. Роджер читает в нём короткое «не здесь» и слегка кивает в знак согласия.
— Чёртовы брюки, жмут, — недовольно бурчит Дэвид. Он вертится на месте, пытаясь, поправить свои черные шелковые штаны.
— Видимо, кто-то отъел себе задницу на полуфабрикатах, — усмехается Джон.
— Обо мне ведь некому заботиться, это вы тут скоро все переженитесь, а я один, — Боуи говорит это с улыбкой, но Фредди прекрасно видит, что одиночество беспокоит его сильнее прочего.
— О нет, только не начинай снова, я и так чувствую себя молодым отцом, — стонет Роджер, включая автоуправление. Он не понимает, какое этот засранец имеет право говорить об одиночестве, если уже второй день ошивается у них дома с утра и до поздней ночи. У Роджера и правда складывается чувство, что они с Фредди преждевременно стали родителями трудного подростка.
— Не дай Бог иметь такого отца, — фыркает Боуи и тянется к бутылке шампанского, чтобы хлестать его прямо из горла.
Автомобили движутся цепочкой друг за другом, следуя автопилоту, но по дороге все как-то теряются: сначала машина с ребятами из Led Zeppelin сворачивает куда-то в сторону пивных магазинов, будто им мало выпивки, приготовленной Джоном и Полом, а потом и машины The Doors и Black Sabbath пропадают из виду. Роджер бы подумал, что их похитили, если бы такое вообще было возможно — эти сами кого угодно похитят. Тем не менее когда они подлетают к побережью Дорсетшира, все потеряшки оказываются на месте раньше них самих.
— Ты водишь как столетняя бабуся, — ворчит Боуи на Роджера, на что тот только поджимает губы. Он обещал Фредди водить осторожно и не намерен данное обещание нарушать.
— Ох, я бы тоже от такого домика не отказался! — говорит Фредди, глядя в окно.
Они как раз снижаются. Раньше юрское побережье было природоохранной зоной, но сейчас тут все застроено особняками совершенно нереальных форм и размеров. Но есть и те, что выделяются на фоне стекла и глянца, и дом Джона и Пола один из них. Ребята построили его в стиле семидесятых, и когда Роджер сажает автомобиль на стоянке, окруженной высоким каменным забором, увитым плющом, ему кажется, что он в один миг переносится в прошлое. От этого и хорошо, и страшно одновременно, семидесятые — его родное время, тем не менее не принесшее ему счастья, а одну лишь боль.
— Наконец-то хоть у кого-то нормальный дом! — восклицает Боуи.
— Построй себе такой же и живи там, — бубнит Роджер, вылезая из машины.
— И я бы от такого не отказался, — говорит Фредди, оглядываясь.
— А кто бы отказался? — спрашивает Дики.
— Одному тут скучновато. Надо хотя бы вдвоем, — говорит Бри задумчиво.