— Ну, не знаю, мы вроде как сможем выбрать его внешность сами, — поясняет Роджер и смотрит на Фредди. Если уж речь об этом, он бы хотел, чтобы их ребенок был похож именно на Фредди.
— Я с мужем очень долго спорила, на кого будут похожи наши дети, и в результате мы решили, что пусть они не будут похожи ни на кого, — говорит Теодора. Голос у нее невероятный, хриплый, и Фредди невольно думает, что если уж выбирать, то их с Роджером дети точно должны быть светловолосые и голубоглазые.
Они становятся на бегущую дорожку, Дики помогает Афросье удержать равновесие, так как старушка совсем немощная, и всю дорогу держит ее под локоть, а Бри пытается взять Марианну за руку, но быстро получает от ворот поворот:
— Мне не пять, — говорит она, и хотя ей пятнадцать, но выглядит она невероятно бледной, худой и маленькой, так что страшно, как бы ее ветер с крыши не унес.
Разговор ожидаемо заходит о детях и потомстве, пока они едут на стоянку. Там их ждет уже две машины, одна — чтобы отвезти Фредди и Роджера в центр оплодотворения, и вторая — чтобы развести всех желающих, куда скажут.
— Мы постараемся очень быстро, — говорит Роджер.
— Час минимум, я думаю, — отвечает Теодора со знанием дела. — В любом случае я живу рядом, и мы сможем увидеться в любой день, у вас есть мой контакт.
— Прошу, дорогая, дождись нас, — просит Фредди, беря ее за плечи и заглядывая в глаза.
Сегодня вместе с мужем он обрел семью, и Теодора — ее часть. Фредди не хочет так быстро отпускать ее. С ней ему тепло, и он очень хочет узнать ее поближе.
— Я дождусь, — обещает она.
— Мы пока накроем на стол, — говорит Бри, хотя понимает, что накрыть на стол — дело слишком быстрое и на час не тянет.
— И мне еще нужно расположить бабушку и Марианну в своей квартире, — говорит Дики, — так что времени у вас полно.
Никто за разговором не замечает, как в этот момент на крышу плавно паркуется глянцевый черный автомобиль, выпуская наружу пассажиров.
— О, черт! — вдруг восклицает Боуи и делает нервный шаг в сторону, словно желая скрыться за спинами ребят. Все недоуменно оглядываются, ища глазами то, что привело Дэвида в такое состояние, но всё становится ясно, едва они видят, кто выходит из приехавшего транспорта.
Rolling Stones собственной персоной вышагивают по стоянке быстрым шагом, не замечая почти никого. Фредди был бы рад, если бы они и дальше прошли мимо, потому что бледность лица Дэвида ему совсем не нравится, а злой взгляд Кита, брошенный в его сторону, и подавно, но невозможно не заметить на пустой огромной крыше целую группу людей, а сделать вид, что незнакомы, не получится.
— Так, парни, ни слова о том, что мы с Роджером только что расписались, — тихо просит Фредди, когда Билл, Чарли и Ронни машут им руками и, кажется, собираются подойти. Он не хочет, чтобы группа навязалась к ним домой праздновать, потому что знает, как тяжело будет Дэвиду. Но к счастью, троицу осекает Мик, он что-то тихо, отрывисто говорит, и вся пятерка просто проходит мимо. Кит — с недовольством на лице, Мик — безразлично вперив взгляд перед собой. Зато Чарли не отказывает себе в удовольствии постебаться.
— Роджерина, ты красавица! — кричит он, на что Ронни и Билл ржут как кони. Роджер показывает им фак и получает в ответ воздушный поцелуй от всех троих.
— Черт, — говорит Роджер, когда пятерка скрывается в дверях. — Как-то стремно получилось.
— Эй, ты как? — спрашивает Фредди у Боуи, хотя прекрасно понимает, каково ему сейчас и без всяких слов. — Я имею в виду, идти можешь?
Боуи оскорбленно фыркает и хорохорится, хотя совершенно очевидно, что встретить тут Мика для него шок. Фредди даже кажется, что он немного посерел.
— Я прослежу за ним, — обещает Бри.
— Ты еще за ручку меня возьми, — язвит Дэвид.
— Заткнись и садись в машину, я за тебя отвечаю до приезда Фредди, — говорит Бри.
— Слушаюсь, мамочка, — таращит глаза Дэвид.
Центр оплодотворения имеет весьма примитивное название «Polliwog», вывеска которого ярко сияет на крыше с призывом ниже «плодиться и размножаться», что вызывает у Фредди скептицизм, если учесть, что контроль за рождаемостью в этом мире строже, чем в его время — за котятами.