В центре царит непринужденная атмосфера, людей почти нет, одни ИИ, и те не показываются. Это вызывает у ребят ощущение, что они попали в умный дом-компьютер, который общается посредством горящих надписей на стенах. Они оказываются в совершенно пустой комнате, где стоят всего два кресла, больше похожие на два огромных яйца, словно их снесла гигантская курица. Там им предлагают присесть и заполнить анкету, пока откуда-то с потолка играет тихая музыка, призванная расслаблять, но у Фредди странное впечатление, что эта музыка больше подойдет для порновидео, и оттого его это нисколько не расслабляет. Его интересует вопрос с тех пор, как он входит сюда: как это будет происходить? Он бы не хотел спускать под пристальным взглядом ИИ, которому срочно нужно будет понаблюдать за процессом для чистоты эксперимента. И если в частной жизни личное пространство хоть как-то охраняется, то что происходит здесь, где интимный процесс считается фиктивностью и исполнением договора?
Роджер тоже нервничает и поглядывает на Фредди с явным желанием залезть к нему на колени и не слезать оттуда никогда. Ему стыдно признаться, но он нервничает словно красная девица в первую брачную ночь. Никто им не сказал, как будет происходить забор спермы, и хоть Роджер не из робкого десятка, отчего-то ему боязно, потому что вспоминается один старый фантастический фильм с элементами ужаса, который он когда-то посмотрел и о котором теперь не хочет даже вспоминать.
Бесконечное заполнение анкетных форм немного отвлекает, тупые вопросы злят, но в конце концов все это заканчивается, и они подходят к главному. Им в подробностях объясняют, какие тут есть способы сдачи спермы, и предлагают самый быстрый, а также варианты, как они могут сдать свой биоматериал, если их не устроит первый. Роджер немного успокаивается, на видео все не выглядит таким уж страшным или болезненным, то есть, как уверяет ИИ, это вообще не больно. Роджер переглядывается с Фредди, пытаясь понять, что, собственно, он предпочитает, но Фредди решает за них обоих, и Роджер соглашается с ним.
Бегущая дорожка приносит их к дверям процедурной, и они оказываются в совершенно маленькой комнатке с двумя кушетками. Возле каждой кушетки подвешен обещанный Satis — прибор для забора спермы, по виду напоминающий трубку с колбочкой. Едва они входят, как в помещении приглушается свет, и милая доктор по имени Китти спрашивает, какую музыку им поставить, и просит их раздеться и прилечь на кушетки.
— У меня странное ощущение, что я попал в какое-то порно и мы сейчас будем играть в доктора, — говорит Роджер смущенно.
— Ну, лично я не прочь поиграть с тобой в доктора, — отвечает Фредди и подмигивает — и это нифига не помогает.
Роджер заливается краской и не знает, что сказать. Это все довольно неловко, несмотря на то, что Китти ведет себя очень скромно.
Фредди тем временем ловко снимает штаны и садится на свою кушетку, устраивая ноги на специальных держателях, и Роджер замирает столбом, не в силах отвести от него взгляд. В штанах вдруг становится тесно и жарко от вида полуголого Фредди, который совершенно бесстыдно пялится на него своими сияющими невероятными глазами, словно смущать Роджера для него — самое любимое занятие. Роджер тяжело вздыхает, потому что уже понимает, что этот вид распростертого на кушетке Фредди он забыть не сможет никогда и сегодня, в частности, будет мучиться весь долгий вечер в ожидании, когда же их гости свалят наконец, чтобы завалить своего новоиспеченного мужа в постель.
Китти как-то незаметно приближается к кушетке.
— Это будет очень быстро, — говорит она. — И не больно.
Фредди кивает, и она пристраивает Satis к его яичкам, почти сразу же слышится звуковой сигнал, и Китти отходит, укладывая прибор на тумбочку.
— Ого, и это что — все? — разочарованно тянет Фред, у него такой вид, будто он ждал чего-то необычного, но его обломали.
Роджер невольно смеется в кулак, притворяясь, будто он закашлялся, но Фредди это замечает, и по его взгляду становится понятно, что целым Роджер сегодня от него не уйдет.
— Теперь ваша очередь, Роджер, — говорит Китти. — Если вам надо время подготовиться, я могу уйти.
— Нет-нет, я готов, — говорит Роджер, глядя на то, как Фредди одевается, и сглатывает ставшую густой слюну. Если Китти уйдет, все это может затянуться хрен знает на сколько времени, если судить по тому, что достоинство Фредди еле влезло в его штаны, увеличившись в несколько раз по ходу процедуры, и по тому, какие взгляды тот кидает в его сторону, так что Роджер чувствует себя овечкой, пойманной громадным серым волком.
Раздеваться под этим похотливым взглядом совершенно нереально, но Роджер справляется. Китти отворачивается и делает вид, что занимается какими-то своими делами, и Роджер даже не знает, хорошо это или плохо, потому что теперь создается впечатление, что он остался с Фредди наедине. Роджер старается прикрыться хотя бы полами рубашки, он сам не знает, откуда в нем столько стеснительности сегодня, и оттого стесняется еще больше.