Фредди смеётся, пока кашель не рушит всю идиллию, Роджер обеспокоенно смотрит на него, трясущимися руками удерживая Меркьюри за плечи.
— Фред, ты как? Мне позвать врача?
Фредди отрицательно качает головой. Он сам лично прогнал всех из комнаты, потому что хотел побыть с Роджером наедине. Врач ему уже точно не поможет, но Роджеру не обязательно об этом знать.
— Помнишь, как Тупп высыпал свою травку в банку из-под чая и куда-то свалил, а я, не зная этого, выпил целую чашку, решив, что это тот чай с жасмином для хиппи? — откашлявшись, говорит Фредди. Он не хочет думать о плохом, только не сейчас, и не с Роджером.
— Помню, когда мы вернулись домой, ты такой весёлый был, всем в любви признавался, — Роджер снова улыбается, и у Фредди отлегает от сердца.
За час до ухода Мэри.
— Я согласен, — Мэри не нужно уточнять ничего, девушка только улыбается и достает из сумочки странную плоскую пластиковую штуку — Фредди раньше не видел таких.
— Подпиши тут, — просит девушка и протягивает ему что-то похожее на ручку. Фредди улыбается, ставя свою подпись на светящемся экране из стекла. Конечно же, он не верит в чудеса, но Мэри счастливо улыбается, а это значит, что он поступает правильно.
— Ты должен выпить это, когда время придёт, — говорит она и прячет ему под подушку небольшую коробочку.
— И как я узнаю, когда оно пришло? — разумом Фредди понимает, что ему осталось недолго, но он обещал Роджеру бороться, а это он умеет.
— Я буду рядом, когда оно придёт, — отвечает Мэри и мягко берёт его за руку. Фредди чувствует себя немного легче.
Сейчас.
Фреду хочется спать, но его ни на секунду не оставляет чувство, что стоит закрыть глаза — и больше он не проснётся никогда. Он пытается сконцентрироваться хоть на чём-то: на шуме внизу, голосах — пытается услышать один, самый важный сейчас, на пейзаже за окном, хотя зрение в последнее время серьёзно подводит его — болезнь отняла у него и это. Но ничего не помогает, тьма медленно окутывает его. Фредди чувствует себя очень усталым, а голова отказывается соображать, сознание туманится. Он безумно хочет прикрыть глаза всего на пару секунд, ведь Роджер скоро будет тут, а он обязан дождаться. Он почти отключается от реальности, когда дверь резко распахивается и в комнату буквально влетает Мэри.
— Ты должен выпить таблетку, Фредди, — обеспокоенно бросает она и быстрыми, почти трясущимися руками вытаскивает коробку из-под подушки, доставая продолговатую маленькую капсулу. У Фредди всё плывёт перед глазами, у него с трудом получается произнести всего пару слов:
— Я должен дождаться Роджера, — но Мэри только поджимает губы и с сожалением качает головой.
— Он не успеет, Фредди, — с этими словами она буквально засовывает таблетку ему в рот, с силой разжимая губы. Он позволяет ей это — сопротивляться нет сил, как и соображать. Он послушно делает глоток из поднесенного стакана.
— Вот и все, теперь все будет хорошо, — говорит Мэри, но голос ее звучит издалека, а лицо размыто, словно мокрая палитра красок на холсте.
Фредди понятия не имеет, на что он согласился. В короткие секунды перед темнотой, когда он уже ничего не видит перед собой, наступает момент яркого осознания. Это похоже на вспышку в голове: на миг все мысли становятся четкими и ясными, а прошедшие события видятся совсем под другим углом. Впервые его посещает мысль о том, что Мэри вполне могла всё это подстроить, и возможно он зря ей поверил, но он не успевает как следует обдумать это все — короткий момент ясности исчезает так же быстро, как и появился. Вот он, конец. Единственное, о чём жалеет Фредди, что он так и не попрощался с тем, кто был дороже всех.
Ночью ветер усиливается почти до штормового, завывая так, что стекла дрожат. В доме не слышно никакого движения, а в комнате Фредди громко тикают часы на стене, бьют по чувствительным барабанным перепонкам. Пол стоит неподвижно, рядом с кроватью, и его фигура, тонущая в полумраке, выглядит зловеще — так кажется Мэри.
— Ты уверена, что они не заметят подмены? — спрашивает Пол, разглядывая тело, лежащее поверх покрывала и полностью переодетое для похорон. — Не хочу, чтобы получилось, как в тот раз.
— Они не поймут, что видят, — отвечает Мэри. — Я бы на твоем месте больше волновалась о том, чтобы Фредди не заметил тебя там.
В глазах Пола что-то мелькает, в полумраке сложно разглядеть все эмоции, но Мэри и так знает, что там. Они оба просто делают свою работу, но от этого не легче. Со временем только тяжелее. Они оба, по меркам обычных людей, — чудовища, но, в отличии от Мэри, Пол свято верит в то, что делает мир лучше. Мэри сомневается. Тем не менее они здесь, и их работа как сопровождающих — проследить, чтобы все прошло гладко.
За окном мелькает свет, белым скользящим лучом он мягко выхватывает часть комнаты на несколько секунд, взрывая серое пространство красками обоев на стене. Вдалеке слышится гром.
— Вот и все, — говорит Мэри и слабо улыбается, губы дрожат, а сердце сжимается не то от радости, не то от страха. Ей не впервой, но все равно так же страшно жить чужой жизнью, как и раньше.