У Роджера внутри все переворачивается, пока Фредди направляется к дверям, и ощущение такое, что все у них очень и очень плохо, еще хуже, чем было до визита Фредди. Роджера внезапно одолевает такой страх, что он заглушает все остальные эмоции, вид уходящего Фредди ввергает в панику, потому что так не должно быть, это не правильно, они не должны вот так расставаться, словно чужие! Фредди просто уходит всего лишь в свою спальню, а у Роджера такое предчувствие, что из его жизни, и на сей раз уже навсегда.
Он не знает, что толкает его вперед, он не думает ни о чем, превращаясь в один сплошной комок непреодолимого желания — остановить, вернуть, все исправить, что угодно, пусть лучше его имя будет вечно покрыто позором, когда все откроется, но только не расставаться так!
— Фредди! — сдавленно окликает его Роджер, когда тот уже у самых дверей, его голос так тих, но Фред слышит и оборачивается. И тут же оказывается в крепких объятиях друга. Он едва не падает, когда тот налетает на него.
По щекам Тейлора ручьем текут слезы, и он никак не может контролировать этот процесс, он превращается в одно сплошное трясущееся желе, но ему до этого совершенно нет дела. Роджеру вдруг становится плевать на свои страхи быть раскрытым, потому что -кого он обманывает? — самый страшный его страх — это снова остаться без Фредди, не без его дружбы, а именно без Фредди. Он утыкается Фредди носом в шею, вдыхая знакомый любимый запах, и держит так крепко, что даже захоти Фредди вырваться, у него не получится. Но тот не вырывается, а наоборот, крепко обнимает в ответ и, наконец-то, запускает пальцы ему в волосы.
— Фредди, мы два идиота, — хрипит Роджер ему в плечо, у него кружится голова от странной эйфории и от радости, что он все-таки пересилил себя. Он чувствует легкость в груди, когда ощущает, как все его страхи и комплексы отступают семимильными шагами перед пониманием очевидного. Даже если Фредди когда-нибудь что-нибудь заподозрит, он никогда от него не отвернется.
Они обнимаются, наверное, с минуту, и эта минута кажется Роджеру самой невероятной в его жизни. Он так долго жил в страхе разоблачения, что сейчас хочется смеяться от радости.
— Согласен, идиоты и есть, — не менее хрипло отвечает Фредди, и когда Роджер поднимает лицо, то видит, что и у Фреда все щеки мокрые. Они смотрят друг на друга какое-то время, а потом смеются.
Фредди понимает, что, чтобы там ни было с Роджером, теперь этого уже нет, а последний вздыхает с облегчением, потому что тема закрыта и больше никто не будет мусолить ее. У него все еще немного кружится голова — от счастья, несомненно — и он утягивает Фредди на кровать.
— Ты не должен вот так уходить, — говорит, он, вытирая слезы длинным рукавом.
— Конечно, не должен, — соглашается Фредди, щеки он вытирает просто ладонями, и Роджер невольно любуется длинными пальцами, на которых уже появились кольца. — У тебя вид ужасный, тебя надо спасать, дорогуша, — добавляет Фредди и тянет Роджера за рубашку.
Рубашка действительно неприглядная, Роджер спит в ней уже несколько дней, и она покрылась пятнами и вся мятая.
— Готовься, Лиззи, сейчас будем тебя наряжать, — зловеще говорит Фред, и Роджер счастливо смеется в ответ, понимая, к чему тот клонит. Фредди — это такой Фредди, озабоченный шмотками и молящийся на них.
1969
У Роджера отличное настроение, он вальяжно разваливается в кресле, прямо на пестрых тряпках, которые Фредди гордо называет шедевром, и пересчитывает заработанные деньги. Деньги, к слову сказать, приличные, не каждый день им удается прямо с утра заработать целых двадцать фунтов, сейчас это событие особенно радостное, так как с деньгами совсем туго. Роджер уже представляет, как обрадуется Фредди.
Сам Меркьюри появляется лишь полчаса спустя, он широко распахивает дверь, запуская в небольшое помещение морозный воздух, и, смешно фыркая словно ёжик, принимается стряхивать с длинных волос снег.
— Снег выпадает всего пару раз за всю зиму, и нужно было ему повалить именно сегодня, когда меня и так ждала адская поездка на автобусе, — возмущённо бросает Фредди и скидывает с плеч пальто.
Фредди теперь репетирует с Ibex по утрам, так как работа в магазине занимает слишком много его свободного времени, но тут они могут, по крайней мере, заработать, так как за концерты им платят так мало, что этого едва хватает на еду. Впрочем, и в лавке дела не всегда идут хорошо: проход, в котором находится магазин, местные называют «мёртвым», но Фредди не боится сложностей, он уверен, что они с Роджером без проблем сделают это место процветающим.
— Тогда, уверен, ты будешь рад избежать подобной участи на обратном пути, — просияв самодовольной улыбкой, говорит Роджер. Только сейчас Фредди замечает, каким довольным тот выглядит.