Фредди мутит от этого сочувствующего голоса и печально взгляда, он ненавидит, когда его жалеют, особенно когда он и без того чувствует себя жалким как никогда, он хочет провалиться под землю, но в противовес лишь злится ещё больше.
— А тебе, как всегда, нужно сунуть свой нос в чужие дела, верно, Брайан? — язвительно бросает Фредди и с силой скидывает со своего плеча чужую ладонь, намеренно толкая Брайана плечом, прежде чем отойти в сторону.
Этого Брайан уже не может проигнорировать.
— Хватит срывать свою злость на нас, никто кроме тебя не виноват в твоих бедах, Фред!
Фредди на секунду прикрывает глаза, и Роджер видит, как на его лице застывает гримаса боли. Роджер буквально физически ощущает эту боль на себе. Но уже в следующую секунду Фредди зло сверкает глазами и наступает прямо на Брайана, явно готовый затеять драку.
— Ты ни черта не знаешь обо мне! — выкрикивает Фредди и толкает Брайана в плечо, тот не остаётся в долгу и толкает Фреда так сильно, что тот отлетает чуть ли не к стене.
Первым в себя приходит Джон: он быстро встаёт с кресла и хватает Брайана за руки, не давая вырваться.
— Успокойтесь, нам на сцену выходить через пятнадцать минут, а вы морды друг другу бить решили, совсем рехнулись?!
Атмосфера в группе с каждым днём становится всё напряжённей, и Джон ощущает, что ещё немного, только спичку поднеси — и всё взорвётся к чертям. Джон понятия не имеет, что происходит с Фредди, но отчего-то его всё чаще посещают нерадостные мысли о том, что группа держится на волоске.
— Уйди в сторону, Дики, быстро! — кричит Фредди, и по его виду ясно, что успокаиваться он не собирается. Роджер понимает, что просто обязан вмешаться, иначе ничем хорошим это точно не закончится.
Он встаёт со своего места и преграждает Фредди путь, упираясь рукой ему прямо в солнечное сплетение. Через неплотную ткань светлой майки Роджер ощущает горячую кожу Фредди, и это отчего-то отзывается истомой по всему телу, а по спине бежит табун мурашек, стоит только Фреду поднять на него свои пронзительные чёрные глаза.
— Успокойся, Фредди, прошу тебя, — мягко произносит Роджер, обычно это помогало, он единственный, кто мог довести Фредди до нервного срыва, но также единственный, кто всегда мог его успокоить.
— Не трогай меня! — резко отзывается Фредди и, небрежно оттолкнув от себя ладонь Роджера, отходит в сторону, с громким выдохом падая в кресло.
У Роджера чувство, будто его грудную клетку разрезали без анестезии и вынули сердце, растоптав его ногами. Ему никогда ещё не было так больно. Роджер думает, что, возможно, он заслужил это: он столько раз отказывал Фредди в банальной просьбе хотя бы вместе поужинать, ведь был слишком занят Доминик и ребёнком. Он должен был найти время, ничего удивительного, что Фредди так противны его прикосновения. От осознания этого Роджер, кажется, перестаёт дышать.
— Что с тобой происходит, Фред? У нас у всех проблемы, но никто не позволяет себе переносить личное на группу! — говорит Брайан.
В следующую секунду Фредди говорит слова, которые Роджер будет помнить, наверное, до самой смерти.
— Вам-то хорошо, у вас есть жены и семьи, а я никогда не буду счастлив! Я навсегда останусь одинок!
Это больше, чем Роджер может вынести. Больше всего на свете он хочет обнять Фредди, прижать его к себе так крепко, чтобы он понял, как важен для него, как сильно Роджер сожалеет о том, что не может быть с Фредди постоянно, он бы хотел, правда.
Весь запал сходит на нет, Фредди выглядит до того убитым, что все обиды и упрёки забываются в тот же момент. Никто не успевает ничего сказать, их зовут на сцену, а там нет места плохому настроению.
Только на сцене Фредди чувствует себя живым и нужным. Здесь его понимают, ждут и дают возможность почувствовать себя свободным, хотя бы на час Фредди может спастись от тёмного, больного одиночества. Он забывается в эйфории, питаясь эмоциями людей, но где-то в душе всё ещё скребётся то тёмное, болезненное чувство осознания своей участи. Он ненавидит себя за то, что родился таким неправильным, ненавидит Роджера за то, что тот совсем не замечает его страданий, за то, что тот вообще появился в его жизни, не дав ни единого шанса хотя бы попытаться полюбить кого-то другого. А когда приходит время для Somebody To Love, Фредди едва может сдерживать свои эмоции.
Он слышит немного хрипловатый, но всё равно звонкий голос Роджера, что так идеально созвучен с его, от этого пробирает дрожь. Роджер подходит Фредди с головы до пят, как недостающая деталь пазла, как вторая половинка целого, они созданы друг для друга, и пусть Фредди давно пора было перестать верить в эту чушь, он всё ещё верит, хоть и знает, такой идеально подходящий ему Роджер — недоступный, как самые далёкие звёзды в небе. Они могут быть одним целым разве что на сцене, когда вот так вот поют в унисон.
И Фредди правда хочет найти кого-нибудь, чтобы полюбить, кого-нибудь, кто будет не голубоглазым барабанщиком с кукольным лицом, но он так давно живёт с этими чувствами, что, кажется, они стали его продолжением. Каждое утро Фредди просыпается и умирает понемногу.