— Да, всё хорошо, просто мне, наверное, не очень нравится моя квартира, — немного запинаясь, отвечает он, и Фредди расслабленно улыбается, откидываясь на спинку дивана: по крайней мере, сейчас Роджер разговаривает.
— Но ты ведь в курсе, что можешь изменить её как пожелаешь?
Конечно же, Роджер в курсе, им сказали об этом, как только они вошли в дом, но он совсем не хочет там ничего менять, он даже находиться там не хочет.
— Да, я знаю, но не думаю, что это то, чего мне хочется, — он на секунду запинается, а после наконец-то поднимает глаза, встречаясь с Фредди взглядом. — Тебе не кажется, что тут слишком много места для одного человека? — решается он. Роджер надеется, что Фредди поймет намек, потому что сказать прямым текстом, он, похоже, не в состоянии.
Фредди старается, чтобы его губы не расплывались в счастливой улыбке, когда понимает, о чём идёт речь. Он ведь правильно понял, Роджер сейчас намекает ему, что не прочь разделить квартиру на двоих?
— Да, места и правда слишком много, — отвечает он.
Фредди вспоминает свой огромный особняк, как одиноко ему было там, в окружении высоких потолков и дорогой мебели. Он вспоминает, как звал Роджера в гости, хотя бы на ужин, чтобы провести вместе хоть немного времени, но тот был слишком занят своей семьёй, и каждый такой отказ откалывал от его сердца кусочки. Сейчас Роджер совершенно свободен, но Фредди уверен, что он по-прежнему может разбить ему сердце.
— Я просто думал, что, когда мы снимали квартиру, нам с тобой хватало всего одной комнаты. Боже, ты помнишь, как много людей она могла вместить, и это было здорово, разве нет?
У Роджера милый румянец на щеках, а в глазах горит надежда и страх, неужели Лиззи действительно думает, что он в силах отказать? Парадокс в том, что Фредди сам разобьет себе сердце, если откажется от такого. Фредди не хочет ходить вокруг да около, ведь, кажется, Роджер так и собирается говорить намёками дальше.
— Хочешь остаться здесь? — напрямую спрашивает он, отчего Роджер на несколько секунд впадает в ступор.
Ему всё ещё кажется, что он ведёт себя глупо. Жить вместе в семидесятых было нормальным, у них не было денег, чтобы позволить себе отдельное жильё, но сейчас у Роджера есть своя огромная квартира, лично для него, и Фред скорей всего тоже хочет своё личное пространство. Он будет только мешать, но отступать уже поздно, Фредди всё понял, и Роджер должен сказать. Это всего лишь предложение, если Фредди откажет, он вполне сможет его понять.
— Мне тяжело даётся адаптация, и если ты не против, то было бы здорово пожить тут вдвоём, — выдает он полуложь, но ему совсем не стыдно.
Фредди чувствует прилив тепла в районе сердца: Роджер ему доверяет и хочет быть рядом. Жить вдвоём, видеть сонного Роджера по утрам, желать ему спокойной ночи, валяться вместе у телека, как это было раньше, — это похоже на сказку, вот только есть одно большое но, которое может превратить жизнь Фредди в ад. Он готов смириться с тем, что не может прикоснуться к Роджеру так, как желает, но он до сих пор не в состоянии смотреть на то, как безымянные девицы проходят через постель Тейлора с завидной регулярностью. Пройдёт время, Роджер адаптируется — и Фредди придётся до боли кусать губы, глуша слезы подушкой, пока за стеной любовь его жизни будет развлекаться с очередной фанаткой. Одно дело знать это, другое дело — видеть или слышать, Фредди не уверен, что сможет выдержать такое снова.
Молчание затягивается, и Роджер чувствует подступающую панику, какого чёрта он вообще припёрся сюда? Ему не следовало предлагать Фредди эту ересь. Наверное, Фред решил, что он назойливый придурок, и думает, как бы помягче его послать.
— Послушай, зря я это все, наверное, не стоило, мы ведь не дети, и тебе нужно своё пространство, так что я лучше пойду, — начинает тараторить Роджер, возвращая Фреда в реальность. Он поспешно поднимается с дивана, чтобы уйти, пока не стало совсем неловко, но Фредди неожиданно хватает его за запястье и тянет назад. Его прикосновение теплое, и по телу мгновенно распространяется легкое возбуждение. Роджер не в силах противиться, он падает обратно на диван и замирает в непозволительной близости от Фредди.
— Я вовсе не против, Роджер, я буду рад, если ты останешься здесь, — отвечает Фредди, он не имеет права и не хочет прогонять Роджера, когда тот нуждается в нём, — но есть кое-что, правило.
Роджер расслабляется, ему вдруг становится так легко, словно он в невесомости, все страхи разом улетучиваются в никуда, когда он понимает, что Фредди не собирается отказывать.
— Правило? — Роджер удивленно вскидывает брови вверх.
Фредди кивает. Он становится серьёзным, явно давая понять, что не шутит. Роджер сглатывает вставший в горле ком.
— Мы не будем водить сюда посторонних людей, вроде красоток, что вешаются на тебя при любом удобном случае. Понимаешь, о чём я? И никаких ссор из-за баб! Дружба превыше всего!