Прежде, еще при жизни баронессы Гизеллы, ему сообщал много интересного о замке Корбэ один здешний слуга. Родство родством, а сила и власть — в знании. Так, кажется, говорит аббат Бенедикт. Эврар книгами не интересовался и не знал, где аббат это вычитал, но слова были правильные. Тот подкупленный слуга уже умер, а его сведения еще не раз пригодятся.
Аббат Бенедикт наконец прибыл.
Несмотря на почтенный возраст, он был бодр и передвигался верхом, как и вся его свита, состоявшая из священнослужителей рангом пониже. Встретить и получить благословение аббата хотелось всем, и во дворе мигом образовалась толпа женщин с детишками, к которым присоединились сменившиеся с караула воины.
— Амори, мы должны вернуться, видишь, сюда бежит Аннет. Я велела ей предупредить нас о приезде аббата.
— Хорошо, возвращаемся.
Он нажал на рычаги, разворачивая свое кресло на колесах.
Армель поднялась с садовой скамьи, передавая Аннет книгу, которую они читали, коротая время перед обедом.
Из-за куста боярышника выскочила полосатая кошка. Миг — и взобралась на ближайшее дерево, почти слившись с его буровато-серым стволом.
Здешний садовник не очень жаловал животных, которые вечно портили клумбы и грядки и точили когти об стволы ухоженных деревьев. Но Армель запретила швырять в кошек камнями, и в последнее время они осмелели и гуляли, почти не таясь.
Амори огляделся и успел заметить мелькнувшее за часто посаженными кустами живой изгороди темное платье.
— Опять Беренис здесь бродит, — указал он.
Армель знала, что бывшая нянька не раз пыталась улучить момент, чтобы поговорить с маленьким господином наедине.
Но Амори не напрасно был сыном барона и наследником знатного рода.
Любые попытки повлиять через него на решение отца пресекались сразу и неожиданно резко. Иногда Армель казалось, что слишком резко, но переубедить ее брата было трудным делом.
— Я уже не дитя, — говорил он. — Отец велел ей смотреть за работой птичниц, вот пусть этим и занимается. Я в ее причитаниях не нуждаюсь и прямо об этом сказал. Я мужчина.
— Ну, ты понимаешь, — осторожно проговорила Армель, — ты пока еще не совсем взрослый мужчина, а у Беренис нет своих детей, она нянчила твоих братьев и тебя и, по-моему, сильно привязана и боится, как бы тебя не обидели…
Амори своенравно тряхнул белокурой головой, как обычно, когда речь заходила о бывшей няньке.
Спорить он не хотел. Лишь отвернулся и тихо сказал, ни к кому не обращаясь:
— А я ее не люблю!
Армель тоже не хотела спорить и ничего не ответила.
Беренис наблюдала за детьми барона, пока они не скрылись из вида.
Потом тяжко вздохнула и побрела в ту же сторону.
Как и всем, ей хотелось получить благословение аббата.
Но там, в замковом дворе, толпа воинов и челядинцев уже отхлынула и расступилась, пропуская барона, за которым следовали Амори, Армель и капеллан замка. И еще один человек, увидеть которого бывшая нянька совсем не ожидала.
Она испуганно отпрянула назад, чтобы укрыться за спинами слуг, но было уже поздно.
Она была уверена, что мессир Эврар ее заметил.
— Беренис, а ты что тут забыла? — налетел на нее управитель. — На завтра нужны куры, много кур, да и сегодня на ужин — тоже! А твои птичницы все отираются здесь вместо того, чтобы заниматься делом! Собирай всех и работать, живо!
— Не сердитесь, Бенуа, — проговорила она испуганно. — Ведь не каждый день здесь бывает его высокопреподобие…
— Да, не каждый, но он уже проследовал с господином в дом! И я по-прежнему не понимаю, почему никто не работает! Через пять минут в кухню должны принести корзину яиц!
Беренис поклонилась, хотя больше всего ей хотелось задушить Бенуа.
Прежде он не посмел бы так разговаривать с нею, да еще при других служанках.
Но время Беренис прошло, и все понимали, что только из милости мессир барон дал бывшей няньке должность, которая была совершенно не нужна в замке.
Птичницы и так исправно работали под присмотром управителя и повара, появление еще одного начальствующего лица приняли с молчаливой враждебностью.
Беренис в замке не любили из-за ее сварливого нрава, и никто не посочувствовал, когда она впала в немилость у хозяина.
Казалось, и управитель, и повар, и все эти женщины ждут малейшего ее промаха, чтобы выжить из замка.
Она могла, конечно, поселиться в деревне, барон был согласен дать денег на постройку дома. Но Беренис привыкла жить в замке. Привыкла к мысли, что пребывание там поднимает ее на недосягаемую высоту над теми, кто жил вне замковых стен. Ведь все они, даже по крестьянским меркам зажиточные, были не более чем земляными червяками. Одна лишь мысль о том, чтобы оказаться одной из них, была для бывшей няньки невыносима.
Здесь, в замке, она могла наблюдать за своим врагом и защищать маленького господина. Пусть даже против его воли!
