– Мы будем ждать ее у периметра Шшерского Рая, – произнес Ен Пиран. На экране перед ним крутилась цветная схема райской системы; все капитаны его эскадры видели сейчас эту схему и слышали голос адмирала. – Корабли займут указанные позиции с шести сторон, – на схеме возникли шесть золотых точек, – контролируя каждый свой сектор, – пространство вокруг зеленого шарика планеты оказалось разделенным на сектора полупрозрачными перегородками. – Каждый эсминец должен иметь расчеты проколов к остальным пяти позициям. Как только от одного корабля поступает сигнал о том, что «Райская молния» попала в зону наблюдения, все остальные корабли идут к нему на подмогу. Мы навалимся всей силой. Эта потонувшая во грехе лоханка не пройдет к Раю!
Салиму разбудил звонок Оливии. Просыпаться от блаженного сна не хотелось, но она с юности привыкла ставить необходимость во главу угла. Она нажала кнопку, и голограмма полноватой дамы со светлым узлом волос возникла посреди комнаты.
– Салима, я тебя не узнаю, – шутливо отметила Оливия. – Одиннадцатый час, а ты все еще в постели? И это в день, когда началась война?
Салима не торопясь задрапировалась в одеяло. Убирать косы не стала: глупо стесняться старой подруги.
– Я же не полководец, Оливия, чтобы скакать впереди наших войск на лихом коне с саблей наголо. Войну начали и будут вести те, кто в ней разбирается. И отчего бы мне не устроить себе день отдыха после напряженных переговоров, увенчавшихся успехом?
– Потому что отдохнуть тебе все равно не дадут, – ехидно улыбнулась глава Евросоюза и тут же перестроилась на серьезный лад. – Что за странное решение, Салима? Почему ты отдала знамя войны римскому папе? Вряд ли этот вопрос волнует только меня, так что жди других звонков. Американский президент первым скажет: почему не Штаты?
Салима усмехнулась.
– Не первым. Ты его опередила, разве нет?
Оливия фыркнула. В игре слов Салима всегда выигрывала, еще со школьных времен. Даже странно: ведь для нее, Оливии, английский язык родной, а для Салимы – всего лишь рабочий.
– Я-то знаю, почему не Штаты, Салима. Америке только дай поднять флаг, тут же зазнается пуще нынешнего, а президент, чего доброго, решит, что ему и пост координатора по плечу. Но почему не Европа? У нас умеренная политика, сильная экономика, квалифицированные военные кадры. И мы никогда не подвели бы тебя. Черт возьми, Салима, почему?
– Сколько европейцев в ГС-флоте? – как бы невзначай спросила Салима.
Оливия задумалась.
– Ну, если считать Московскую Россию…
– Не подтасовывай, подруга. Москва западнее Урала, это так, но к Евросоюзу она не имеет никакого отношения.
– Тем не менее в вооруженных силах Земли европейцев довольно много.
– Оливия, ты же не из диких племен Симелина, не умеющих считать дальше десятка. Что за численная оценка – много? Скажи мне процент.
Глава Евросоюза скорчила гримасу.
– Около двадцати.
– А теперь сама ответь на свой вопрос, – Салима сделала паузу. – Отдав флаг Европе, я потеряла бы восемьдесят процентов вооруженных сил. То же самое случилось бы, если бы я предложила знамя войны Америке, России, Азии…
– Католиков тоже не слишком много, – заметила Оливия.
– Вся твоя Европа, – парировала Салима. – Ну, почти вся. Плюс Латинская Америка и половина Африки. Два с половиной континента. А есть и другие христианские конфессии, Оливия. Формально они не подчиняются папе, но ни один христианин не откажется воевать под знаменем Иисуса, будь он протестантом или православным. К крестовому походу присоединятся обе России, Америка, Австралия. Половина планеты, не меньше. А возможно, и больше. Я обращусь к исламскому миру с просьбой поддержать войну. В конце концов, у нас чтут пророка Ису. Почему бы не помочь тем, кто поклоняется ему как богу, одолеть врага?
Голограмма Оливии покачала головой, к восхищению в глазах примешивалась зависть.
– Не буду спрашивать, в кого ты такая умная. Но в кого ты такая хитрая, а?
Салима загадочно улыбнулась и ничего не ответила.
Стейрр нашел Эйззу у железнодорожного узла Байк-паркинга, где раскинулся огромный овощной рынок. Девушка деловито укладывала в большую сумку продолговатые зеленые штуковины с пупырышками.
– Что это? – изумился он. – Искусственные отростки? Тебе-то зачем?
– Это не мне, – засмеялась она, – а хирра Мрланку. И вообще, это не отростки. Это овощи, их едят, – и она продемонстрировала, как: с хрустом откусила, прожевала и проглотила. – Хочешь, попробуй.
Стейрр с подозрением откусил от отростка. Действительно, съедобно.
– Хирра Мрланк хочет отвезти их жене, – объяснила Эйзза.
Стейрр ухмыльнулся.
– Спорим, она решит, что это отростки? Чтобы без мужа не скучать.
Эйзза захихикала.
– Спорим, ей скучать некогда? Она очень красивая.
– Как ты?
– Гораздо красивее!
– Не может быть, – Стейрр взял наполненную сумку. – Эйзза, как ты собиралась это тащить?
– Я бы носильщика наняла, – Эйзза зашагала рядом, цокая каблучками. Земная юбка волнующе развевалась на теплом ветру. – Но ты появился очень кстати, Стейрр. Ты всегда так кстати появляешься! – она восторженно поглядела на мужа.
