Райская птичка полностью

Наверное, потому что ты ничем не провинился и защитники тебе не нужны, дуралеюшка.

Ласка ее слов просочилась ему в уши и стала последней каплей. Тоска по физическому присутствию жены затмила все остальное; отчаянно захотелось обнять ее, усадить рядом, коснуться ее щеки, уронить голову ей на грудь и вдохнуть с ее кожи пряный запах гвоздичного мыла. Бестелесная замена, которую послали ему вместо Клэр, весила не больше ветра или колечка дыма. Финч отстранился.

Она обиженно вздернула нос. Ну и ладно. В мгновение ока воздух рядом с Финчем стал холодным и тяжелым, и он вздрогнул, хотя сидел у камина. Но это было неважно. Ее слова, как всегда, сделали свое дело.

Почему он решил, что Томас не хотел ребенка? Приходилось констатировать, что он ничего не знал о ситуации, которая скрывалась за фотографией в его руках. Он не слышал разговоров и решений и не знал итогов. Его выводы основывались исключительно на существовании изъянов и недостатков, которые он сам же приписал Томасу. А может, дело в его собственной неуверенности, в желании лучше сыграть хотя бы одну из своих ролей – роль отца?

Звуки возвращались к нему по отдельности: взмывающие ввысь и падающие наземь переборы арфы Воана-Уильямса, шипение влажноватых поленьев в камине, уличный шум. Финч огляделся вокруг и увидел свою жизнь такой, как есть: книги, разбросанные по столу бумаги, застывшие на стенах фотографии, глобус, который мирно стоял в углу и не крутился теперь, когда Лидия выросла и стала хозяйкой в собственном доме. Комната выглядела тесной и безотрадной, и все в ней было незначительным. Финч никогда не чувствовал себя таким одиноким.

Он достал с полки экземпляр систематического каталога и принялся листать его, пока не нашел свою заметку о творчестве Томаса того самого года.

В 1972 году творчество Байбера претерпело метаморфозу, но по-прежнему не вписывалось в рамки и не подчинялось никакому конкретному стилю. Элементы абстрактного экспрессионизма, модернизма, сюрреализма и неоэкспрессионизма в сочетании с фигуративным искусством складываются в произведения, которые сохраняют абсолютную оригинальность и высокую сложность, одновременно услаждая и пугая на подсознательном уровне. Здесь нет ничего хрупкого, мечтательного. Ни самому художнику, ни тому, кто смотрит на его работу, негде спрятаться. Все непосредственно и первозданно. Человеческие ценности волшебным образом переносятся на холст, смягчаются и оттачиваются, дробятся и собираются воедино. Хотя этим работам присущи определенные мотивы – часто встречается намек на воду, силуэт птицы – и повторяющиеся элементы, за исключением обращенной внутрь себя сложности, контекст, в котором мы их видим, никогда не повторяется от картины к картине. Эти работы объединяет ощущение потери, исчезновения, тоски (см. рис. 87–95).

Силуэт птицы. Он забыл о собственных наблюдениях. Финч вернулся с книгой за письменный стол и достал из верхнего ящика увеличительное стекло, чтобы изучить цветовые палитры. В 1972 году Томас написал шесть картин, и четыре из них позднее июля. На каждой из этих четырех Финч нашел то, что заметил уже много лет назад, – силуэт птицы. Была ли это Элис, упорхнувшая от него? Или птицы символизировали ребенка?