Главный редактор пробежал взглядом по сюжету первой книги, отложил и взял сюжет следующей. Я с содроганием сердца следил за его свободной от листа рукой — не тянется ли к карману с проклятой золотой ручкой?.. И тут мои опасения превратились в реальность: Демьян Алексеевич проворным движением выхватил ручку и перечеркнул весь сюжет второй книги.
— Переписать, — сухо сказал он и взял тот текст, над каким я работал сегодня. Брови начальника поползли вверх. — Вот! — воскликнул он. — То, что нужно. Продолжай в том же духе, Роман. А это, — он пододвинул перечёркнутые листы, — ты как-нибудь разбавь. Мифологии, что ли, побольше, или исторических событий… Чтобы не так сильно выбивалось из общей картины. И не вздумай спрашивать у нейросети!
— Принято, Демьян Алексеевич, — сказал я, поднимаясь.
Шагнув к двери, заметил, как Милана засуетилась — весь мой разговор с начальником она сидела тихо и явно наблюдала за нами. И теперь девушка начала создавать видимость усердной работы: за те секунды, что я шёл к её столу, несколько стопок бумаги успели переместиться с одного места на другое, карандаши рассыпаться, а компьютер неистово заверещать из-за нажатой несколько раз клавиши «shift».
Я улыбнулся краем губ, решился и проговорил:
— Милана, можно вас…
Девушка подняла на меня взгляд. Из-за очков её голубые глаза казались ещё больше обычного, словно у героини аниме.
— Да, сейчас, — кивнула она после недолгого замешательства и встала.
Мы вышли в коридор.
— Милана, — вновь сказал я, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, — мне бы хотелось тебе… вам предложить… эм…
Она со смущением глядела на меня. В этом взгляде читалась и взволнованность, и стеснительность, и самая настоящая надежда. И вдруг она начала говорить:
— Роман, простите меня за тот вечер. Так стыдно… У подруги был небольшой праздник, и мы с ней открыли шампанское… а потом я ещё и к вам приставала…
— Ничего страшного. — Я не смог сдержать улыбки. — Вы были очень милы.
— Ах, так стыдно…
Я смотрел на её порозовевшие щёчки, на блестящие глаза, на сложенные пирамидкой вниз пальцы с аккуратным маникюром… и понял, что не смогу сейчас сказать того, что хотел и что негласно пообещал Егору.
— Мне нужно… — Я усердно начал придумывать, что же мне нужно от Миланы. И сказал первое, что пришло в голову: — Я хочу попросить у вас номер телефона… Мой друг, писатель, желает заказать книгу… точнее он не писатель, а…
Мысль была глупее некуда: зачем клиенту личный номер секретарши, если он может просто позвонить в офис? Я наслышан о женской интуиции по выявлению лжи, но здесь всё было яснее ясного: Роман Снеговой поступил как самый последний «пикап мастер». И вот я заметил взгляд Миланы, до этого сосредоточенный, а теперь насмешливый и хитрый. Она явно раскрыла все мои карты.
— Я дам вам свой номер, — сказала девушка. — Пускай ваш друг звонит в любое удобное для него время.
И вот я дома, и уже пять часов вечера, а я всё ещё не позвонил ей. Мелькнула мысль позвать Катерину, но я сразу сказал себе «нет». Во-первых, не знаю её номера. Во-вторых, в соцсети, где мог бы с ней связаться, доступ к диалогу открыт только избранным друзьям певицы, и я не в их числе. В-третьих, во время бала она поёт в «Авеню».
Да, читатель может смело сказать, что Роман Снеговой просто струсил и ищет причины в своё оправдание. А если бы действительно захотел, то нашёл бы способ пригласить любимую девушку на вечер.
Бла-бла, — отвечу я читателю. Раздавать советы легко, и решение чужих сердечных проблем, в отличие от собственных, всегда кажется простым. Подойди, познакомься, пригласи на свидание, подари цветы, и она обязательно ответит взаимностью! Конечно, ведь им только и нужно, что цветы, подарки да свидания… А ещё читатель может подумать, что я обиженный на весь женский пол демагог. Что когда-то мне отказали, и теперь я…
Когда грустно, берусь за перо. И вот дописан второй рассказ. Получился он интереснее первого. Но судить не мне.
Очередная планета
Лицо покрывается испариной, по лбу начинает течь. В потные ладони всё сильнее впиваются ногти, колени подрагивают. Дыхание учащается, в ушах стучит всё громче. Когда же это кончится? Чёртово подпространство…
— Эй, профессор, — раздаётся хриплый бас. — Может пакет?
Взгляд отрывается от трясущихся кулаков. Впереди на длинной лавке среди нагло улыбающихся товарищей сидит бугай.
— Я, к вашему сведенью, доктор, — говорит «профессор», пытаясь унять нижнюю челюсть.
— Пакет? — вновь предлагает бугай, чуть опустив голову и приподняв одну бровь — от этого кожа на его лысине идёт складками.
Получив утвердительный кивок, он вынимает откуда-то из груди бронекостюма смятый кулёк, протягивает, добродушно улыбаясь.
Взяв пакет, доктор тут же приставляет его ко рту, начинает дышать. Исподлобья глядя на усмехающиеся рыла бойцов, надеется, что пронесёт.
— Это хорошо, что ты ему дал, — сипло говорит один из них, сидящий по правую руку от бугая. — Он ведь нас всех тут это, того. — Боец начинает трясти расслабленной кистью у рта.