— Хорошо, хвалю. — Магомедов похлопал лысого по плечу и с ворчливым «Да что там можно так долго пудрить» поковылял к выходу из зала.
Оставшись один, лысый начал растеряно озираться, будто чувствуя себя не на своём месте. И вот его взгляд наткнулся на меня. Улыбка с половиной золотых зубов растянулась на нахальном лице. Узнал.
Я пересилил себя и не стал прятать глаза, улыбнулся в ответ. Постарался сделать это как можно агрессивнее, но почувствовал, что мышцы лица свело, и получается лишь жалкая гримаса.
Старичок закончил и под аплодисменты спустился в зал. Раздался голос Леонида:
— Один из участников, ввиду обстоятельств, не смог сегодня у нас появиться. Но его заменит замечательная поэтесса, только что попросившая меня дать ей слово.
На сцену поднялась Милана.
Удивление заставило меня забыть о лысом нахале. Теперь я следил за тем, как девушка берёт микрофон у Леонида, как стеснительно смотрит в зал, одной рукой поглаживая платье, как улыбается, найдя меня взглядом, и как начинает говорить.
Её стихотворение было… очень нежным. Я чувствовал эти аккуратные прикосновения слов, этот загадочный, тёплый шёпот рифмы. Голос медленно плыл под сводами зала, и казалось невероятным то, что эту чудесную музыку слышат лишь те немногие, кто пришёл на бал, а не весь Град. Град, утопавший в пушистом снегопаде и равнодушный к любым признаниям.
Она читала для любимого. Каждая строчка была проникнута чистейшим чувством, переживаемым всей душой, всем существом её хрупкого чистого голоса. Она рассказывала всю себя, и это отражалось в океане её блестящих глаз.
Но вот Милана замолчала. Ослеплённая публика не откликнулась аплодисментами. Публика заворожено продолжала слушать каждый вдох влюблённой девушки, так искренне, до слёз излившей свои чувства, и в этом поэзия продолжалась.
— Эм… да, — сказал Леонид, взяв микрофон. — Поблагодарим прелестную мисс за столь лиричные стихи. А сейчас выступит…
Милана быстро спустилась со сцены и скрылась в толпе. Я рванулся к ней на встречу, но мой взгляд не смог вновь поймать её кремовое платье, и я остановился, глупо вытягивая шею и смотря поверх голов.
— А ничего такая, м? — раздался рядом голос лысого.
Я обернулся и хотел сказать что-то резкое, но моя челюсть затряслась от негодования.
— Ну чего ты всё дрожишь, — сказал лысый. — Что тогда в машине дрожал, что сейчас… Врага, что ли, во мне увидел? Так не враг я тебе, а совсем наоборот.
— Что вам от меня нужно?! — громко прошипел я, заставив стоящих рядом литераторов встревожено обернуться.
— Да не ори ты, — сказал лысый и быстро, одними глазами посмотрел по сторонам. — Отойдём. В спокойной обстановке расскажу тебе всё, что…
Он взял меня за предплечье. Я тут же вырвался и начал проделывать себе дорогу к выходу. Лысый за мной не пошёл — обернувшись, я на один миг, до того, как толпа перед ним стянулась, увидел его стоящим и всё ухмыляющимся золотыми блестящими зубами.
Я не мог просто взять и сбежать — по законам приличия должен был ещё проводить Милану до дома. Потому в фойе, оказавшемся пустым, остановился, переведя дух, подошёл к окну и начал смотреть на снегопад, плотной завесой скрывавший город. Моё сердце бешено колотилось, и пришлось дышать глубже, чтобы унять волнение.
Почему этот тип преследует меня? Если он работает на Магомедова, то это может быть связано либо с сагой, что пишу, либо с…
— Здравствуйте, Роман. — Катерина встала рядом, уперев подушечки пальцев в подоконник. Цвет её длинных ноготков напомнил мне раритетную новогоднюю звезду из детства, надеваемую на макушку искусственной ёлки — он был таким же глянцево-алым.
— Добрый вечер, — сказал я, подняв взгляд. Мелькнула мысль прямо сейчас рассказать ей всё: и о наглом лысом водителе прошлым вечером, и о встрече с ним только что, и о лжеписателе Магомедове, и о моей любви…
— Вы хорошо танцуете, — сказала Катерина, смотря в окно. — А я хотела познакомить вас с Вергилием, рассказала ему о вашем чудесном стихотворении. Но вы, похоже, были заняты той девушкой.
— Её зовут Милана, — сказал я. — Мы коллеги. И… спасибо за комплимент.
— Просто коллеги… — Катерина отвернулась от окна. — Знаете, Роман, мне совсем не по душе балы. Сюда я попала совершенно случайно — моё выступление отменили, а Вергилий был так любезен, что я не устояла и согласилась сопровождать его на это мероприятие. Здесь сто-олько писателей… — Она обвела глазами, показывая, как много здесь писателей.
— Да, — сказал я, тоже вставая спиной к окну. — Талант на таланте.
— Ну, не ёрничайте, — улыбнулась Катерина. — Я читала книги Вергилия. Они и вправду хороши.
— Книги Магомедова? — Я вспомнил его прошлогодний заказ. Да-а, тогда наша редакция постаралась на славу и выпустила настоящий бестселлер, принёсший заказчику солидную прибыль. — Очень интересно, о чём же он пишет?
Катерина задумалась.
— О жизни, о людях, о любви, — проговорила она. — В общем, обо всём понемногу.
— Кажется, он вас искал.
— Вергилий? Ах, он, наверное, не слышал. Я сказала ему, что ухожу, но в зале было так шумно…
— Уходите? — Я засунул руки в карманы брюк. — Что ж…