Также из генеральского рапорта следует, что насекомых нужно любыми способами из Города «устранить», так как сами они «устраняться» не намерены. Как и следовало ожидать, этот призыв получил большой отклик не только среди населения колонии с её правительством, но и среди жителей Земли. Ведь СМИ уже надорвали все гланды, вопя о небывалом в практике колонизации происшествии.
Конечно, нашлись и те, кто был против такого рода варварских мер. Даже среди первой комиссии двое учёных высказали предположение, что рой следует изучить более основательно, прежде чем что-либо предпринимать. Может, насекомые Ариадны посещают Город лишь из-за того, что это постоянный ареал их сезонного размножения? И только из-за этого их нужно уничтожить? Не лучше ли перенести
Естественно, переносить уже отстроенный Город никто не стал. Вместо этого учёные воспользовались достижениями современной биохимии: распылили над лесом так называемую «пыльцу», в надежде обмануть органы чувств насекомых и отвадить их подальше от людей на новое место брачных игр. Нетрудно догадаться, что и эта гуманная мера не принесла никаких результатов.
После этого было ещё множество других «щадящих» попыток выгнать рой из Города: и те же биохимические, и просто химические, и физические с применением всевозможных звуковых, магнитных, световых и прочих воздействий… Насекомые всё продолжали прибывать. Причём место их появления — гнездо или улей — к удивлению первой комиссии не мог обнаружить даже самый современный сканер. Особи будто бы появлялись из воздуха.
Наконец, спустя полгода бесплодной работы, комиссия выступила с докладом, где после зачитывания пятисот листов оправданий подвела итог: человечество столкнулось с инопланетной формой жизни, не представляющей угрозы, но и бороться с этими насекомоподобными животными «без применения летального оружия» не позволяет уровень современной науки.
На этом я заканчиваю предысторию и перехожу к событиям, в каких сам принимал непосредственное участие. Надеюсь, до этого момента читателю ещё не наскучило моё монотонное изложение.
О своём участии во второй комиссии я узнал совершенно неожиданно на одной из встреч с читателями. Тогда я рассказывал о романе «Бабочки вне Солнечной системы» в одном из биологических колледжей Лондона. Ко мне, стоящему у кафедры и взахлёб повествующему о чудесах лепидоптерологии, подошли трое в строгих костюмах и старомодных очках — в их стёклах отразилось моё озадаченное лицо. Один из подошедших показал какую-то карточку, а остальные буквально сняли меня с трибуны и под руки вывели вон из аудитории (признаться, я тогда не на шутку перепугался и начал припоминать все свои безобидные грешки). Впоследствии глава «Колониэйшн-Корпорейшн», чьи работники так бесцеремонно обошлись со мной, принёс личные извинения.
Тем не менее, я был очень польщён столь высоким вниманием к своей персоне, особенно когда узнал, что меня порекомендовал сам доктор Илван (неужели он читал мои работы?! — думал тогда я). Мне обещали личную встречу с ним ещё до отправки на Ариадну, но позже выяснилось, что знаменитый биосферолог находится в колонии и возвращаться на Землю в ближайшее время не собирается.