Доктор Илван взял со стола электронный планшет и развернул экраном к нам. На нём были те же фото, что сейчас держал в руках Королёв, но плавно сменяющие друг друга. Получался извивающийся оранжево-красный узор. Вокруг него то там, то здесь мелькали какие-то сложные символы.
— Обратите внимание сюда. — Доктор Илван указал на один из символов — тот с изрядной регулярностью появлялся на одном и том же месте. — Этот знак более чем из ста пар крыльев. — Он увеличил изображение, и даже нахально улыбающийся юный программист не смог сдержать вздоха изумления. На экране стали чётко различимы контуры крыльев бабочек. Насекомые вращались, словно шестерёнки в гигантском механизме, и узоры их крыльев соприкасались друг с другом, составляя единое и с каждым кадром изменяющееся полотно.
— Это же… — подал голос специалист по символам (фотографии выпали из его рук и разлетелись у наших ног). — Это же не просто рисунки… не хаотичные природные образования…
— Это явно не бездумная мазня, — задумчиво проговорил историк постмодернизма.
— Это знак… — прошептала Ксения Адольфовна, — Господь шлёт нам знак…
— Очень странные животные, — тихо сама себе сказала космобиолог Элизабет. — Нужно тщательно изучить их поведение…
— На компьютерный код похоже, — сказал Пирк. В его распахнутых глазах отражались мелькающие красные символы.
Я же был потрясён и заворожен великолепием танцующих бабочек и не мог вымолвить ни слова.
Доктор Илван, явно довольный произведённым эффектом, продолжил:
— Меня поразил не сам факт открытия, а то, что целая комиссия не смогла заметить это раньше. Ведь разгадка танцевала вальс под самым носом…
— Как вы думаете, что всё это значит? — спросил у доктора Королёв, до сих пор не опустивший руки, будто всё ещё держа фотографии.
— Для того я и созвал вторую комиссию, чтобы узнать, — после секундного молчания сказал Илван.
Он положил планшет обратно на стол и только хотел добавить что-то ещё, как у двери раздался лай командора:
— Быстро! Все на выход! Срочная эвакуация!
— Я же просил повременить с этим! — кричал доктор Илван, быстро шагая за командором Вачовски. — Человечество на пороге великого, величайшего открытия за всю историю исследования космоса, а вы…
Командор неожиданно остановился и резко развернулся, отчего доктор чуть не налетел на него.
— Хватит! — гаркнул он. — Через двадцать минут здесь будет карьер по добыче углерода, и я не хочу, чтобы мой хрусталик (он пальцем указал на свой единственный глаз, и всем показалось, что длинный заострённый ноготь вот-вот его выткнет) оказался впоследствии батарейкой какого-нибудь микрокомпьютера!
— Карьер?! — возмутилась Ксения Адольфовна. — Вы сказали — карьер?!
— Именно, — бросил командор и вновь зашагал к выходу из здания.
— Джеймс, послушайте! — крикнул ему доктор Илван и ринулся следом, но командор уже подошёл к двум своим подчинённым, всё это время дожидавшимся его у выхода, и вместе с ними покинул здание.
В то же мгновение раздался знакомый громкий гул.
— «Дирижабль»! — послышался с улицы крик командора. — Быстрее! К телепорту!
Сквозь стеклянную дверь мы видели три бегущие по площади фигуры и огромную тень, что догоняла их и в итоге поглотила.
Гул стал громче.
— Садится… — сказал доктор Илван. — Назад… — Он начал пятиться.
Но мы не слышали его. Завороженные всё нарастающим гулом, задрав головы мы смотрели на приближающееся пупырчатое брюхо «дирижабля». Оно занимало всю площадь, и некуда было спрятаться тем, кто нечаянно оказался на ней.
Три фигуры, казавшиеся теперь совсем маленькими, наконец добрались до телепорта и застыли в ожидании перемещения.
— Не успеют! — услышал я в самое ухо и почувствовал, что кто-то обнял меня. — Не успеют! — кричала Элизабет, но крик её из-за вопля «дирижабля» казался шёпотом.
Брюхо гиганта уже было совсем близко, из-за чего вокруг стало почти темно.
Я почувствовал что-то мокрое на щеке — это Элизабет прижалась к ней своей. Девушка плакала.
И эти слёзы привели меня в чувство.
— Наза-ад!!! — завопил я, начал тянуть коллег за одежду, а затем и дёргать и толкать их. — Наза-а-ад!!! Прибьё-о-от!!!
Все очнулись, начали медленно, будто во сне, пятиться, но вот всё быстрее и быстрее и наконец развернулись и побежали. И только достигли середины холла, как земля сотряслась от ужасного удара.
В ушах звучал назойливый противный писк. Грудь справа невыносимо жгло (впоследствии я узнал, что у меня сломано два ребра и что это были единственные переломы среди членов комиссии). Открыл глаза, но кроме полумрака и блестящих крупинок пыли, плотной завесой окутывавших всё вокруг, ничего не увидел. Попытался вдохнуть, но закашлялся от усилившейся боли в груди и от влетевшей в лёгкие цементной крошки.
— Они успели?! — донеслись сквозь ушной звон слова, прерываемые кашлем. — Кто-нибудь видел?.. К-хе… Телепорт сработал?!
— Вроде… бы… — сказал кто-то, по-стариковски покряхтывая и старательно выговаривая слова. — Я… видел… сияние…
— Ну слава Богу!
Кто-то помог мне встать.
— Всё в порядке, сэр? — спросил юный голос. Пирк.
— Да спасибо, — проговорил я, но тут же споткнулся: — Ай! Чёрт… рёбра…