– Давай вернемся на залив Ла-Напуль. Там сейчас тихо, безлюдно, ты сможешь работать, и мы будем жить в любви и согласии. Можем съездить на машине в Экс-ан-Прованс и проехать по местам Сезанна. В прошлый раз мы пробыли там совсем недолго.
– Давай поедем. Там нам будет хорошо.
– Ты не слишком рано решил взяться за новую книгу?
– Нет. Пора уже. Я в этом уверен.
– Замечательно. К тому времени как мы вернемся в Испанию, я успею как следует выучить испанский. И прочитать множество книг.
– Мы многое можем успеть за это время.
– Все в наших руках.
Чуть больше месяца жизнь шла по плану. Борны сняли три комнаты в типичном для Прованса длинном одноэтажном здании розового цвета. Они уже останавливались здесь в прошлый раз. Дом стоял в окружении сосен на берегу залива Ла-Напуль, у подножия горного массива Эстерель. Окна их комнат выходили на море, и когда они обедали в саду под деревьями, то могли любоваться на пустынные пляжи, высокие заросли папируса в дельте небольшой речушки, а на другой стороне залива – белым изгибом Канн на фоне зеленых холмов и далеких гор. Сейчас, летом, в доме не было других постояльцев, и хозяева были страшно рады возвращению Дэвида и Кэтрин.
Они выбрали себе большую комнату в конце дома, потому что окна в ней выходили сразу на три стороны, благодаря чему здесь даже в жару держалась прохлада. По ночам пахло морем и соснами. Рабочий кабинет Дэвида находился на другом конце дома. Он вставал как можно раньше, работал, потом находил Кэтрин, и они вместе отправлялись купаться и загорать на песчаный пляж, запрятанный в бухте среди скал. Иногда Кэтрин ездила на машине в город, и тогда Дэвид, закончив работу, ждал ее на террасе и пил виски с перье, к которому в последнее время заметно пристрастился. С тех пор как он попробовал абсент, пить пастис[26] казалось уже невозможным. Хозяин дома был доволен: молодые Борны поддерживали их семью в мертвый сезон, который наступал здесь в летние месяцы. Жена хозяина даже отказалась от кухарки и готовила еду для гостей сама. Горничная убиралась в комнатах, а юный племянник хозяина выполнял обязанности официанта.
Кэтрин нравилось ездить на маленьком автомобиле, и она частенько отправлялась в Канны или в Ниццу прикупить что-нибудь интересное в магазинах. Крупные магазины работали только в зимнее время, но Кэтрин все же умудрялась доставать деликатесы и редкие вина и даже нашла места, где можно было купить книги и журналы.
В последние четыре дня Дэвид упорно работал. В тот день они до изнеможения плавали в новой, недавно открытой ими бухте. Вечером, с ног до головы пропитанные солью, вернулись домой, выпили, приняли душ и переоделись.
Ночью они лежали в постели, в окно дул слабый бриз. Стало прохладно, и в темноте они прижались друг к другу, повыше натянув простыню.
– Ты говорил, что я должна заранее сказать тебе, когда мне захочется чего-то нового, – сказала Кэтрин.
– Я уже понял.
Она склонилась над ним, взяла его голову в ладони и поцеловала.
– Мне так хочется. Можно? Правда?
– Конечно.
– Я так счастлива. У меня столько планов. Но в этот раз ничего дикого или порочного.
– Какие планы?
– Можно, конечно, рассказать, но будет лучше, если ты сам увидишь. Мы можем сделать это завтра. Съездишь со мной, хорошо?
– Куда?
– В Канны. В салон, где я была, когда мы жили здесь в прошлый приезд. У них есть очень хороший парикмахер. Мы с ним подружились, он даже лучше, чем мастер из Биаррица, и сразу все понял.
– И что ты там делала?
– Я зашла к нему сегодня утром, пока ты работал. Я объяснила, чего я хочу, он подумал и сказал, что должно получиться здорово. Я сказала ему, что еще не решила окончательно, но если надумаю, то попытаюсь привести и тебя, чтобы нам сделали одинаковые стрижки.
– Какие?
– Увидишь. Мы поедем туда вместе. Волосы будут зачесаны в противоположную от их естественного роста сторону: назад и немного наискосок. Он горит энтузиазмом. Наверное, ему безумно понравился мой «бугатти». Ты что, боишься?
– Нет.
– А я так не могу дождаться. Он считает, что хорошо было бы осветлить волосы, но мы боялись, что ты не согласишься.
– Солнце и вода уже осветлили нам волосы.
– Он может сделать нас намного светлее. Он сказал, что может сделать нас белокурыми, как скандинавы. Представляешь, как это будет смотреться с нашим загаром! Тебя тоже неплохо было бы покрасить.
– Нет, я буду смешон.
– Да кому здесь до этого дело? Ты все равно посветлеешь, если будешь купаться все лето.
Он промолчал, и она добавила:
– Это не обязательно. Сначала он покрасит меня, а ты посмотришь и, может быть, тоже захочешь. Словом, на месте будет видно.
– Не строй планов, чертенок. Завтра я встану пораньше и буду работать, а ты спи, пока не надоест.
– А ты напиши и про меня, – сказала она. – И когда будешь писать, как плохо я себя вела, не забудь упомянуть, как сильно я тебя люблю.
– Я как раз дошел до этого места.
– Ты полагаешь, это можно опубликовать?
– Для начала я должен это написать.
– А мне дашь почитать?
– Если получится хорошо, то дам.
