Теперь лицо, которое он видел в зеркале, перестало быть лицом незнакомца, а стало его собственным, и он сказал:
– Тебе это нравится. Запомни это хорошенько. Теперь ты точно знаешь, как ты выглядишь и кто ты есть на самом деле.
Вечером, взволнованные и притихшие, они обедали на террасе, с удовольствием рассматривая друг друга в мягком свете сгущающихся сумерек. После обеда Кэтрин обратилась к юноше, который принес им кофе:
– Пожалуйста, возьмите в нашей комнате ведерко из-под шампанского и охладите нам еще бутылку.
– Мы будем опять пить шампанское? – спросил Дэвид.
– Думаю, да. Ты против?
– Нет.
– Если не хочешь, не пей.
– А как насчет коньяка с содовой?
– Нет. Я лучше выпью вина. Ты намерен завтра работать?
– Завтра будет видно.
– Ты можешь работать, если чувствуешь в этом необходимость. Пожалуйста.
– Даже сегодня вечером?
– Сегодня вечером – не знаю. День был слишком наполнен событиями.
Ночью сгустилась кромешная тьма, поднялся ветер, и было слышно, как он шумит в кронах сосен.
– Дэвид?
– Да?
– Как ты, девочка?
– Отлично.
– Дай мне потрогать твои волосы, девочка. Кто тебя стриг? Жан? Они такие густые и приятные на ощупь и точно такие же, как у меня. Позволь мне поцеловать тебя, девочка. О-о, какие прелестные губы. Закрой глаза, девочка.
Он не стал закрывать глаза, но в комнате все равно было темно, и за окном в вершинах сосен гудел ветер.
– Знаешь, как нелегко быть девушкой? Настоящей девушкой, когда ты чувствуешь все как девушка?
– Знаю.
– Никто этого не знает. Я говорю тебе это только сейчас, когда ты – моя девушка. Не то чтобы я была ненасытной – мне не так много нужно. Просто кто-то это чувствует, а кто-то нет. Я думаю, люди не говорят друг другу об этом всей правды. Но как же хорошо держать тебя в своих объятиях. Я так счастлива. Просто будь моей девочкой и люби меня так же, как я тебя люблю. Люби меня еще. Так, как ты теперь умеешь. Сейчас, да, пожалуйста, да.
Они ехали в Канны. Сначала машина бежала вниз по крутому склону, затем спустилась в долину, где гулял ветер, и ехала вдоль пустынных пляжей, потом миновала мост через реку, по берегам которой шумела и гнулась высокая трава, и на последнем участке ровной дороги на въезде в город прибавила скорости. Дэвид нашарил на заднем сиденье холодную бутылку, завернутую в полотенце, сделал большой глоток и почувствовал, как машина легко взмыла по темному полотну дороги на небольшой подъем.
Сегодня утром он не работал. Когда Кэтрин промчалась по городу и снова выехала на шоссе, он откупорил бутылку, отпил еще и предложил ей.
– Нет, – сказала Кэтрин. – У меня и без вина отличное настроение.
– Очень хорошо.
Они миновали Гольф-Жуан, отметив, что там есть хорошее бистро и небольшой бар с открытой площадкой, затем сосновую рощу и теперь ехали вдоль желтых пляжей Жуан-ле-Пина. Они пересекли крошечный полуостров по пустой скоростной дороге и въехали в Антиб. Некоторое время дорога шла вдоль железнодорожного полотна, а затем – прямо через город, мимо порта и прямоугольной башни старых оборонительных укреплений. Наконец они снова вылетели на открытое шоссе.
– Каждый раз одно и то же, – сказала Кэтрин. – Я всегда слишком быстро преодолеваю это расстояние.
Они остановились и, укрывшись от ветра за каменными стенами древних руин, перекусили на берегу прозрачного ручья, который начинался где-то в горах и сбегал через долину к морю. Со стороны гор из ущелья дул сильный ветер. Они расстелили одеяло и сели рядом, привалившись спиной к стене, и смотрели на пустое пространство побережья и море, где гулял один лишь ветер.
– Не самое лучшее место для прогулок, – сказала Кэтрин. – Даже не знаю, чего я от него ожидала.
Они поднялись и посмотрели наверх – туда, где на склонах холмов теснились деревушки, и дальше, где высились багрово-серые горы. Ветер трепал их волосы. Кэтрин указала на дорогу, по которой однажды ездила в горы.
– Мы могли бы подняться туда, – сказала она. – Но здесь так уединенно и живописно. Я терпеть не могу эти висящие по склонам дома.
– Здесь хорошее место, – сказал Дэвид. – Замечательная речка и стены – лучше нам не найти.
– Ты пытаешься сказать мне приятное. Не стоит.
– У нас хорошее укрытие, и вообще место мне нравится. Обойдемся без красот.
Они съели фаршированные яйца, жареного цыпленка, пикули и длинный батон свежевыпеченного хлеба, от которого они отламывали кусочки, намазывая их соворской горчицей, и запивали все это розовым вином.
– Как теперь твое настроение? – спросила Кэтрин.
– Хорошее.
– Ты больше не чувствуешь горечи?
– Нет.
– Даже от того, что я говорила?
Дэвид сделал глоток вина и сказал:
– Нет. Я об этом не думал.
Она встала и повернулась лицом к ветру, так что свитер облепил ее тело, подчеркнув грудь, и отбросил назад ее волосы. Кэтрин обратила к Дэвиду свое дочерна загоревшее лицо и улыбнулась. Потом повернулась кругом и стала смотреть, как ветер разглаживает складки на море.
– Давай съездим в Канны. Накупим там газет и почитаем их где-нибудь в кафе.
– Тебе хочется показать себя.
– Разве это плохо? Мы в первый раз выбрались куда-то вместе. Ты возражаешь?
