– Поглядим, – сказал он.
– Хорошо, что я меньше.
– Меньше кого?
– Меньше Кэтрин.
– Какая чушь.
– Просто мне подумалось, что вам могла бы понравиться девушка небольшого роста. А вы любите только высоких?
– Кэтрин не высокая.
– Конечно, но я хотела сказать, что я еще ниже ростом.
– Да, и к тому же очень темноволосая.
– Да. Мы будем хорошо смотреться вместе.
– Кто это – мы?
– Кэтрин и я, и вы и я.
– Это естественно.
– Как это понимать?
– Естественно, мы будем хорошо смотреться вместе. Если каждый в отдельности выглядит хорошо, то и вместе мы тоже будем смотреться хорошо.
– Мы уже вместе.
– Нет.
Он вел машину одной рукой, откинувшись на сиденье и глядя на дорогу в ожидании поворота на шоссе № 7. Она дотронулась до него рукой.
– Мы всего лишь едем в одной машине, – сказал он.
– Но я чувствую, что нравлюсь вам.
– Да, в этом смысле я безотказен, но это абсолютно ничего не значит.
– Нет, кое-что значит.
– Только одно.
– Приятно слышать это от вас, – сказала она. Больше она не проронила ни слова, но и не отняла своей руки. Так они и доехали до бульвара, где у кафе под старыми деревьями стояла старая «изотта-фраскини». Марита улыбнулась Дэвиду и вышла из маленькой голубой машины.
Дэвид и Кэтрин сидели в своем номере в гостинице, окруженной соснами и по-прежнему продуваемой ветром. Они только что закончили устраивать Мариту в ее двухкомнатном номере рядом с кабинетом Дэвида.
– Я думаю, ей будет там удобно, – сказала Кэтрин. – Конечно, самая лучшая комната, кроме нашей, твой кабинет.
– Я намерен сохранить его за собой, – сказал Дэвид. – Я не уступлю его, черт возьми, я не отдам свой рабочий кабинет какой-то заграничной суке!
– Что ты так взбеленился? Никто тебя не выгоняет из твоего кабинета. Я просто сказала, что это самая лучшая комната. Но две соседние ее тоже вполне устроят.
– Кто она такая, в конце концов?
– Не впадай в неистовство. Она милая девушка, и мне она нравится. Я понимаю: с моей стороны было непростительной глупостью привезти ее сюда, не спросив твоего разрешения, и я приношу тебе свои извинения. Но… что сделано – то сделано. Я думала, ты будешь рад, если у меня появится приятная, привлекательная подруга, которая составит мне компанию, пока ты будешь работать.
– Я рад, что у тебя появилась подружка, раз уж тебе так хочется этого.
– Нельзя сказать, чтобы я этого хотела. Просто я случайно наткнулась на нее, она мне понравилась, и я подумала, что она может понравиться и тебе и, кроме того, сама получит удовольствие, погостив у нас.
– Но кто она такая?
– Я не спрашивала у нее документы. Если считаешь нужным, можешь допросить ее лично.
– Ладно, по крайней мере она украшает пейзаж. И кому из нас она достанется?
– Не будь таким грубым. Никому.
– Скажи прямо.
– Хорошо. Если я не сошла с ума, она влюблена в нас обоих.
– Ты не сошла с ума.
– Полагаю, еще нет.
– Так. И что дальше?
– Не знаю.
– Я тоже.
– Это немного странно и забавно, – сказала Кэтрин.
– Не знаю, не знаю. Может, сходим на пляж? Вчерашний день мы пропустили.
– Давай сходим. А ее пригласим? Этого требует элементарная вежливость.
– Тогда нам придется надеть купальные костюмы.
– В такой ветер это не имеет значения. Мы все равно не смогли бы сегодня загорать.
– Я ненавижу, когда ты надеваешь купальник.
– Я тоже. Но может быть, завтра ветер стихнет.
Потом, когда они ехали втроем по дороге на Эстерель и Дэвид, сидевший за рулем старой большой «изотты», мысленно проклинал слишком резкие тормоза да еще, как выяснилось, никуда не годный движок, Кэтрин заметила:
– Здесь есть две-три бухточки, где мы купаемся без купальных костюмов. Иначе полностью не загоришь.
– Сегодня позагорать не удастся, – сказал Дэвид. – Слишком ветрено.
– Но ветер не помешает нам купаться без всего, если вы не против, – сказала девушке Кэтрин. – И если Дэвид не возражает. По-моему, это забавно.
– Я с удовольствием, – сказала девушка. – А вы возражаете? – спросила она у Дэвида.
Вечером Дэвид приготовил для всех мартини, и девушка сказала:
– Здесь всегда так хорошо, как сегодня?
– Сегодня был приятный день, – сказал Дэвид.
Кэтрин еще оставалась в номере, и они сидели вдвоем возле небольшого бара, который месье Ороль соорудил прошедшей зимой в углу большого прованского зала.
– Когда я выпью, мне хочется говорить вещи, которые я никогда бы не произнесла на трезвую голову, – сказала девушка.
– Ну так не произносите их.
– Тогда зачем пить?
– Просто чтобы пить.
– Вам было неловко, когда мы купались?
– Нет. А что, я должен был смутиться?
– Нет. Мне было приятно на вас смотреть.
– Это хорошо. Как вам мартини?
– Очень крепкий, но мне нравится. А раньше вы с Кэтрин купались так с кем-нибудь еще?
– Нет. Зачем?
– Я смогу сильно загореть.
– Не сомневаюсь.
– А вы бы предпочли, чтобы я не была слишком загорелой?
– У вас и так красивый загар. Но если хотите, можете загореть целиком.
– Просто я подумала, что вам, возможно, хочется, чтобы одна из ваших девушек была посветлее.
– Вы не моя девушка.
– Нет, ваша. Я вам уже говорила.
– Вы разучились краснеть.
– Да, после того, как мы вместе купались. Надеюсь, надолго. Поэтому я вам все и рассказала – чтобы покончить с этим.
