Весной и в начале лета Бирюса полноводна и каждый год выходит из берегов, затопляя окружающие территории, что, в общем-то, является нормой для больших и маленьких сибирских рек. Зачастую вода доходит и до нашей деревни и преградой для неё не становится даже специальная насыпь, которая по совместительству является ещё и автомобильной дорогой, возвышающейся над домами, заборами и даже некоторыми деревьями. Один год вода добралась даже до нашего огорода и вплотную подступила к дому – это был самый настоящий потоп. Но к августу разбушевавшаяся красавица-Бирюса окончательно унималась, занимала своё привычное место и начинала строить из себя невинную паиньку, краснея и делая вид, что не помнит того, что она творила всего два месяца назад. За счёт этого я мог идти не по дороге, а вплотную к самому берегу, продираясь сквозь многочисленные кустарники, ступая по каменистым отмелям и любуюсь буквально всем, что я видел, – каждой каплей воды, каждом бликом света на каждой волне, каждой травинкой, каждым камешком.
Но в какой-то момент произошло что-то странное и моё счастливое единение с природой прервалось. Мне показалось, что я слышу не только свои шаги и со стороны окружавших меня деревьев доносится какой-то пугающий шорох. Я машинально посмотрел в ту сторону и тут же замер, потому что где-то там в лесу промелькнуло что-то белое и непонятное, но при этом достаточно большое, чтобы броситься в глаза на таком расстоянии. Я стоял на отмели примерно в пяти метрах от деревьев, растущих на некотором возвышении, и поэтому даже если бы я захотел пойти на поиски неопознанного лесного объекта, то у меня вряд ли бы получилось забраться туда, не измазавшись в грязи. Но у меня и не было такого желания. Честно говоря, в ту минуту мне стало очень жутко. Неизвестность всегда пугает сильнее всего. Даже если бы я увидел медведя, то, вполне возможно, напугался бы не так сильно. А здесь же было что-то странное – больше похожее на приведение, быстрое и проворное. Я даже не успел обратить внимание на то, куда же именно оно исчезло. Ещё примерно минуту я стоял как вкопанный и ждал развития сюжета, но ничего не происходило, деревья были безмолвны, и ветер аккуратно сотрясал их кроны. Весь этот пейзаж своим бесконечным умиротворением как бы говорил: «А может, тебе показалось?» И в конце концов я согласился с этим успокаивающим объяснением и даже решился на то, чтобы продолжить свой путь, что до сих пор меня удивляет, ведь я никогда не отличался особой храбростью и страстью к поиску острых ощущений или какого-то экстрима. И лишь одно говорило о моей очевидной тревоге – через пару минут, когда появилась такая возможность, я ушёл с открытого пространства и углубился в лес.
Я уже был близок к тому, чтобы успокоиться и забыть про это маленькое недоразумение, как вдруг, оглянувшись в очередной и по плану последний раз, мне вновь показалось, что я видел, как вдали промелькнуло что-то белое. Несколько секунд я стоял в нерешительности, но было ясно, что нужно что-то с этим делать, нужно как-то победить свой страх, потому что я один и мне никто в этом не поможет, – в ту минуту я успел несколько раз очень сильно пожалеть о том, что вообще решил сюда пойти, удалившись от людей. Теперь я хотел видеть их, слышать их и чувствовать их поддержку и защиту! Это странное видение явно преследовало меня, потому что я успел пройти приличное расстояние между двумя сеансами этого потенциального фильма ужасов. И оно появилось в поле зрения лишь на какую-то долю секунды, а потом скрылось где-то среди деревьев и кустов. Моё сердце готово было пробить грудную клетку, мои лёгкие были готовы оставить меня без кислорода из-за своей дрожи, а мои голосовые связки были готовы закричать. Но я всё-таки преодолел страх перед неизвестным и направился к тому месту, где предположительно спрятался этот призрак. Я медленно обошёл всё окружающее пространство, осмотрел каждое дерево, заглянул под каждый куст, но не увидел никакого движения и не обнаружил никого, кроме пауков и бабочек. И в какой-то момент страх полностью испарился, я был близок к тому, чтобы засмеяться над своим чрезмерно богатым воображением, которое превратило обман зрения в какого-то неведомого монстра. «Ведь в этом лесу отродясь не происходило ничего интересного!», – и, окончательно успокоив себя этим, я продолжил свой путь. Я, конечно же, думал и о том, что это может быть человек, но эта версия казалась мне ещё менее вероятной по сравнению с монстром: «С какой стати кому-то меня выслеживать? Да ещё и посреди леса!»
