Такую инициативу военные одобрили. Бутерброды с колбасой и с сыром они запивали купленным по дороге соком. Перекусив, отправились в обратный путь.
– Хотелось бы посмотреть вашу шахтерскую столицу, но при других, более мирных, обстоятельствах, – обратился к Виктории военврач Костя.
– Да, конечно, – несколько рассеянно ответила молодая женщина.
Дорога домой и вправду показалась Максу вдвое короче. Вскоре они уже подъезжали к многоэтажке Виктории, расцвеченной в ранних осенних сумерках немногочисленными огоньками жилых квартир. Многие жители уехали в эвакуацию.
– Спасибо вам, ребята! От души: если бы не вы, то я и не знала, что делать с этим бронхитом…
– Не за что, Виктория, это мой долг как врача и как русского офицера, – ответил военврач Костя.
– Ничего, возьмем над вами шефство. Есть сын полка, а у нас будет – дочь дивизиона!.. – несколько неуклюже, но добродушно пошутил командир группы прикрытия на джипе.
– Максим, можешь зайти ко мне?.. – после некоторой паузы попросила Виктория, откинув рукой каштановые волосы со лба.
Странным образом это движение показалось Максу жестом отчаяния, или скорее какой-то отчаянной решимости.
– Конечно, могу. Костя, передай командиру батареи, что я сегодня буду не в располаге. По идее, ведь у меня сегодня отсыпной после суточного дежурства. Буду завтра, к утреннему построению.
– Хорошо, давай, до завтра.
Лейтенант Полевой ждал, пока Виктория накормит дочь и уложит ее спать. Он вновь наслаждался покоем и домашним уютом за непроницаемой для невзгод броней кремовых штор.
– Максим, будешь ужинать? – Это предложение прозвучало настолько естественно, что теплом отдалось в сердце.
Молодой офицер улыбнулся и кивнул. Полумрак кухни, чай – на этот раз без вина, но от этого атмосфера не стала менее уютной.
Виктория со стуком отставила чашку.
– Максим, то, что сегодня произошло в кабинете врача в Донецке…
– Что, извини?.. – Макс настолько расслабился в уютной домашней обстановке, что не сразу понял, о чем речь. – А, да… Собственно, ведь ничего страшного не случилось.
– Знаешь, мне сегодня и действительно казалось, что я… что ты, такой надежный и спокойный, взял на себя мои заботы, ты очень мне помог, правда…
– Ну что ты, Виктория! Если бы ты знала, насколько я домашний мальчик, вот совсем разомлел у тебя в квартире.
– Но ведь ты все же хочешь узнать, где настоящий отец Насти. И я не хочу тобой вертеть или как-либо манипулировать, играть на твоих чувствах.
– Что ж, не буду разыгрывать из себя наивного простачка. Но если для тебя эти воспоминания неприятны, то можешь мне ничего не рассказывать. – Макс прямо посмотрел в глаза сидящей напротив него красивой молодой женщины. Такой сильной и такой ранимой…
– Я вышла замуж на последнем курсе университета. Как же мне завидовали подружки!..
Он был на три года старше Виктории – уже помощник депутата от Партии регионов. Той самой провластной партии скандально известного премьер-министра, а потом и президента страны Виктора Януковича.
Поначалу все обстояло, как говорится, «на мази»: избранник поражал силой и прямолинейностью, конкретностью действий и ближайших жизненных планов. Ухаживал он за Викторией не то чтобы изысканно, но настойчиво. И девушка сдалась.
Откуда ей – выпускнице экономико-правового факультета Донецкого национального университета – было знать разницу между настоящей силой и грубостью, целеустремленностью и тупым упрямством, хозяйственностью и откровенным самодурством? Да и будущий муж действовал напористо, не дал присмотреться, подумать… А потом уже стало слишком поздно, родилась дочка, и пришлось постоянно, что называется, «выруливать» из череды мелких жизненных неурядиц.
Притом что новоиспеченный муж совсем не спешил делить судьбу, как было сказано на свадебной церемонии, «и в горе, и в радости». Он изводил упреками за малейшую ошибку или неудачу. А когда Виктория просила помочь в чем-либо, то натыкалась на неизменное: «А мне по хрену!» Притом что муж говорил так и пожестче…
Виктория с ужасом и разочарованием поняла, что ее муж, в сущности, сам по себе ничего собой не представляет. Что помощником депутата его сделала его же властная мама, которая и сама занимала не самый последний пост в местной структуре Партии регионов.
«Маман» же моментально невзлюбила молодую невестку, которая осмелилась иметь собственное мнение. И это же чувство спроецировала на своего же сына – по сути, маменькиного сыночка, который практически мгновенно превратился в домашнего деспота – истеричного, скандального и откровенно недалекого. Он отчаянно завидовал власти и богатству других, но сам из-за природной лени и мягкотелости был неспособен к настоящим рискованным поступкам. Его буквально тянула за уши властная «маман», у которой и собственный супруг был накрепко под каблуком. Притом что и к собственному сыну такая властная «маман», откровенно говоря, относилась с явно выраженным пренебрежением.
