— Прежде всего, — медленно проговорил Маршалл, — я не могу арестовать никого за пределами городской черты Лос-Анджелеса, а несмотря на всю странность её границ, сейчас мы вне их. Кроме того, я верю ему. Продолжай, Мэтт. Можешь рассказать нам об этом толчке ещё что-нибудь?
Неуверенный голос Мэтта дрожал.
— Не могу, Теренс. Я не оглядывался, поэтому всё, что я видел, это как он со свистом падает, и падает, а потом… — Он вздрогнул и закрыл лицо руками.
— Возьми себя в руки, — сказал Маршалл, чувствуя себя столь же бесполезным, как эта фраза.
Мэтт опустил руки.
— Конечно. Взять себя в руки. В эти руки, вне всякого сомнения. Эти руки, убившие человека…
— Горяченькое! — раздался с порога резкий сухой голос. — Уже признание! — ухмыльнулся его обладатель в полицейской форме, после чего бросил через плечо: — Заходите, ребята, мы тут уже всё прояснили. — Полицейский вышел на середину комнате. — Меня зовут Келло, народ. Сержант Келло. К, е, л, л, О-О-О-О-О, как поют на радио. И похоже, что всё пройдёт быстро, а? Ну, малыш, — обратился он к Мэтту, — как тебя зовут и кого ты убил?
— Боюсь, сержант, — вмешался Маршалл, — вы слишком торопитесь. Это ещё не вопрос наручников.
— Эй, братишка, признание есть признание, а? И кто ты такой, чтобы мне указывать?
— Маршалл, лейтенант, отдел убийств, — показал значок Маршалл.
Круглое красное лицо сержанта Келло сузилось от злости.
— Маршалл, да? Большая шишка в Лосе, да? Ну, братишка, тут Пасадена. И не суй нос.
— Жуткое зрелище, док, а? Хотя сомневаться в причине смерти незачем. Сразу умер?
— Мгновенно.
— Так и не понял, что с ним, а? Так и надо бедолаге за то, что возится с ракетами. И всему сборищу этих чудаков, как по мне. Ракеты… Опознаете этого человека, мистер Картер?
— Насколько смогу, судя по тому, что от него осталось. Во всяком случае, именно в таком костюме был Рансибл, в одежде лежит его приглашение, а сам он — единственный пропавший участник вечеринки. Его дантист, наверное, опознает лучше меня.
— Не учи учёного, Картер. Вот что я тебе скажу: может, мне объяснить тебе, как рассказы писать?
— Может быть.
— Ну-ка: Рансибл… Звать его Уильям? Адрес…
— Значит, в этом списке, мистер Чантрелл, те люди, которые были по ту же сторону траншеи, что и Рансибл, а в этом стоявшие с другой стороны?
— Да. Мой помощник Гриббл, мистер Картер с женой и я находились в яме.
— Так, значит, только эти десять могли… Чёрт, на что мы тратим время? Мы знаем, кто это сделал.
— У вас когда-нибудь были проблемы с этим Дунканом, мистер Фоулкс?
— Проблемы? Не знаю, что вы называете проблемами. Но, быть может… Никогда не знаешь, как эти сочинители отреагируют на самое обычное деловое предложение. Никогда не знаешь. У нас было… Полагаю, можно назвать это финансовыми разногласиями. Я случайно упомянул их сегодня вечером, а Дункан разразился дикими воплями и посмотрел на меня так, словно… ну, словно он хотел убить меня. И, клянусь Богом, он это сделал!
— Угрозы, а? Какого рода, мистер Фин?
— Понимаете, я бы не стал так говорить о друге, сержант, но при данных обстоятельствах…
— Само собой. Не вредно быть в дружбе с законом. Ну, валяй, братишка.
— Не стал бы до сегодняшнего вечера, имею в виду. Кажется, эти угрозы были ещё до знакомства с мистером Фоулксом.
— И какие угрозы?
— Ну, не совсем угрозы. Может, просто куча болтовни. Но я знаю, что Дункан взорвался, когда узнал о той махинации Фоулкса, и как-то вечером у Картера, когда мы обсуждали Идеальное Преступление, сказал, что у него, по крайней мере, есть Идеальная Жертва. Звучало так, словно он именно в виде именно это. В любом случае, что-то он да имел в виду.
— Вы видели этот толчок, мистер Баучер?
— Боюсь, что так. Кто-то укусил меня, и я дёрнул головой как раз в тот момент, когда стартовала ракета. Я заметил Дункана, потому что странная седая прядь у него в волосах отражала света. И выглядело так, как будто и его самого толкнули.
— Вы видели, как его толкнули?
— Не могу сказать. Он высок, и позади него был кто-то ниже ростом, кто бы это ни был; я никого не заметил. Но тело Дункана дёрнулось вперёд, как будто…
— Вы могли бы поклясться в суде, что видели, как его толкнули, и что он сам никого не толкал?
— Поклясться не мог бы. Но я искренне убеждён, что…
— Хватит, Баучер.
— Окей, Маршалл. Мы в Пасадене тоже не дураки, но если кто-то сделает всю чёрную работу, мы не возражаем. Вы расследуете остальные покушения на Фоулкса?
— Да.
— Дункан среди ваших подозреваемых? Давай, братишка. Колись. Если не хочешь, я через твою голову пойду к твоему начальнику, чтобы тот велел тебе сотрудничать. Занимался Дунканом?
— Да. Неизбежная рутина. Он был одним из многих деловых врагов, каких Хилари Фоулкс имел привычку наживать.
— Нашли что-нибудь, связывающее его с нападениями?
— Ничего.
— Но нашли ли что-нибудь, очищающее его? Мог он совершить остальные нападения на Фоулса, а?
— Последнее из них совершить не мог никто.
— Ага. Я читал. Вы, ребята, просто недостаточно хорошо осмотрели комнату. Но алиби у Дункана нет?
— Нет.
— Это всё, что мне надо знать, братишка.
