— Лейтенант Маршалл — замечательный человек. Поскольку Мэтт невиновен, а у меня в этом нет ни малейших сомнений, лейтенант обязательно в ближайшее время это установит.
— Но это не его дело, разве вы не видите? Оно у того жуткого сержанта из Пасадены. Лейтенант ничего не может сделать; у него нет полномочий.
— И ты думаешь, что я, тем более не имея никаких полномочий, преуспею, если не сможет он? Предыдущие покушения на жизнь мистера Фоулкса всё ещё в ведении лейтенанта Маршалла. Если он найдёт виновного, сержант Келло ничего не сможет доказать, поскольку уверен, что Рансибл убит по ошибке вместо мистера Фоулкса.
— Значит, вы ничего не сделаете?
— Я не могу. Во мне нет нужды.
— Хорошо. — Конча встала, разгладив юбку. — Я знаю, в чём проблема. Я слышала, как вы говорили с лейтенантом. Вас тревожит духовная гордыня. Искушение властью над человеческой душой. Вы боитесь за вашу душу. Ладно. Спасайте свою душу. И молитесь за душу моего мужа.
Она развернулась. Сестра Урсула встала и застыла в жуткой неподвижности. Одна её рука сжимала крестик на чётках, губы беззвучно шевелились.
— Мэри… — сказала она, наконец.
Конча стояла у аркады патио. Она повернулась и горько промолвила:
— Да?
— Скажи мне, Мэри: насколько лейтенант уверен, что Рансибл убит по ошибке?
— Так вы поможете? — просветлело лицо Кончи.
— Если для начала помогут заданные вопросы. Вернись и сядь со мной на скамью. Вот так. Он уверен, что это ошибка?
— Вы… — Смех и всхлип боролись в горле Кончи. — Вы… Я не могу сказать. Ничего не могу сказать.
— Высморкайся, — мягко предложила сестра Урсула. — Вот так. И не пытайся сказать это. Просто расскажи мне всё.
— Ну, — последовало сглатывание и громкое сопение, — ну, лейтенант ужасно в этом уверен. Понимаете, эти двое были так похожи. Хилари, наверное, лет на десять старше Рансибла, но они такие пухлые, а тогда выглядишь одинаково с двадцати пяти до пятидесяти. И на обоих в тот вечер были похожие серые костюмы. Конечно, у Хилари он раза в три дороже, чем у Рансибла, но в тот вечер… Лейтенант говорит, так забавно было их видеть вместе, рядом с той девушкой, Грин; казалось, что с обеих сторон один и тот же человек.
Во взоре сестры Урсулы что-то слегка вспыхнуло.
— Они стояли вместе? Рансибл и мистер Фоулкс? Когда это было?
— Перед самым испытанием ракеты. Лейтенант, конечно, пристально следил за Хилари. Хилари расшумелся и сказал, что не может таскать охранников на вечеринки, так что лейденант сделал вид, что согласился, но, понимаете, стал охранять его сам. Так что когда Хилари вышел наружу, лейтенант последовал за ним, и с ним была кузина, и они встретили этого Рансибла и поболтали немного.
— Значит, когда произошло убийство, лейтенант смотрел на мистера Фоулкса, а не на ракету?
— Нет. Он признаёт, что там навалял. Потому что пришлось всё время поворачиваться, чтобы получше разглядеть яму, и он буквально на минуту упустил из виду Хилари. Но ведь это не имеет значение, потому что убили не Хилари, а Рансибла, и нам надо установить, кто это сделал, а вы теперь нам поможете, да?
Сестра Урсула встала, оправляя своё одеяние.
— Пожалуйста, попроси лейтенанта Маршалла приехать ко мне, как только он сможет. А тем временем… Где ты встретишь Мэтта, когда его отпустят под залог?
— В офисе адвоката. Я не могу поехать в Пасадену и увидеть, где они… держат его. Я хочу видеть ег освободным и стараться думать, что он всегда будет таким. И, кроме того, я хотела съездить сюда.
— Почему бы тебе не позвонить в офис своего адвоката и не попросить передать Мэтту, чтобы он приехал к тебе сюда? Если ты будешь ждать в городе, то только разволнуешься ещё сильнее; и, уверена, он не хочет увидеть тебя такой хмурой и заплаканной. Останься здесь, на солнышке, или пойди в часовню. Попроси Господа нашего и его Блаженную Мать помочь тебе. Ведь, если я смогу освободить твоего мужа, Мэри, это случится только благодаря Её заступничеству и Её милости.
— Иду, — кивнула Конча. — Это помогает, в смысле, молитва. Даже когда она не помогает снаружи, то помогает изнутри тебя.
— А ты помогла мне, Мэри. Ты показала мне, что мой страх гордыни был сам по себе особым видом гордыни. Душе, спасённой за счёт жизни брата своего, вряд ли возрадуются на небесах.
— Но послушайте, вы сказали мне “оставаться здесь”. Куда вы уходите?
Сестра Урсула улыбнулась.
— Мне только что пришло на ум, что в тот день, когда на мистера Фоулкса напали в моём присутствии, случилось столько сопутствующей сумятицы, что у меня так и не было возможности поговорить с ним о своём поручении, прояснив вопрос авторских прав на работу сестры Пациенции со шрифтом Брайля. Думаю, если преподобная матушка мне позволит, я поговорю с ним об этом прямо сейчас.
