На следующий день наш район кишел боевыми кораблями и подводными лодками. Догадайтесь: за кого мы принялись первым делом? Шли эдакой «паутинкой». Три «Дельфина» на поводках: слева, справа и сверху от «Касатки». Периодически «свистели» на китовом языке. Видим подводную лодку: все на выход. Всей стаей, шестью «Дельфинами», точнее тремя парами — стажёрства никто не отменял, — «потрошим зверя». Нашей паре досталась самая ответственная работа: заварить на рубке все выдвижные устройства: антенну, перископ и ещё штук 5 всякой ерунды. Пара Сергея Куницина занималась крышками торпедных аппаратов. Третья пара устанавливала динамо-машину на вал гребного винта. У этой лодки два винта, но нам так много пока не надо: универсальный разъём позволяет подключить всю стаю. «Ползать» по телу лодки удобно: она покрыта резиновой «шкурой», это позволяет запросто применять «когти». Вот такие мы «белки». Вырезаем небольшие куски «кожи», привариваемся к железу, чтоб никакими манёврами нас нельзя было стряхнуть. После этого, по знакомой методике: выпускаем «Мышей» к разъёмам для подключения к чужой энергии, выпускаем «Крыс». Обсматриваем всю поверхность лодки и завариваем всё, что видим. Теперь «консерва» безопасна. Могут, разве что, реактор взорвать, или свои боеприпасы. Но, по-любому: внутри своей лодки. Ядерный взрыв, конечно, и нам не подарок, но будем рассчитывать на разумных людей. Один «Дельфин» возился бы неделю, но нас-то шестеро! За десять часов кропотливой работы мы подготовили лодку к уничтожению. При общении с боевыми кораблями есть одна особенность: все работы выполняются медленно, чтобы никто ничего не заметил. Лапин показал мне трюк: запустил одну из «Крыс» в торпедный отсек и заминировал их собственные торпеды. Запустили часовой механизм и отстали от лодки. После подрыва мы сплавали на поверхность — никого, затем пошли на дно, глянули результат, послушали — работа выполнена на совесть — их система спасения не спасла — разрушены все отсеки, никто не отстыковался и не спасся. Три километра — не хухры-мухры!
Нет смысла рассказывать всё подробно. За два месяца работы в своём районе мы уничтожили полсотни рыбаков: самые противные: могут запутать сетями — мучайся потом. У нас есть средство для борьбы. Нейлон мы режем ножницами, стальные противолодочные можем резать «плазмой». Но всё это хлопотно. Поэтому, рыбаков уничтожаем безжалостно! Все китовые не любят рыбаков. Потопили ещё около сотни разных балкеров, ролкеров, контейнеровозов. Пару лесовозов. Семь подводных лодок, десятка полтора разных боевых кораблей. Ещё пара десятков утопленных принадлежала к другим типам суден. Например: три круизных лайнера. А как, вы думаете, я должен относиться к этой веселящейся, жирующей братии? Я хорошо помню свою нищету и безнадегу в Северодвинске, отлично помню всё, что изучил в первый месяц в учебке Севастополя. Эти враги страшнее тех, что сидят в подводных лодках.
Домой перешли без приключений. Разминались по дороге, но без фанатизма. Начиная с середины Средиземного моря, вообще шли без атак: конспирация. Родная база, как мы тебе рады! Процедура овоздушивания, или удаления глицерина из каждой полости нашего тела. Обратный процесс проходит значительно быстрее. Больше всего времени занимает возня с лёгкими. Тем не менее, к вечеру все задышали нормально и нас поотключали от систем. Ночь мы были под наблюдением. Потом неделю шёл разбор «полётов», обобщение опыта. Причём, не только своего. Старшие инструктора рассказывали и показывали фильмы работы других групп. Практически ничего не скрывали. Это выгодно отличалось от времён старого СССР, с его шпиономанией. Тут шпионов уничтожали реально, а для своих — глупых секретов не придумывали. Куда ещё больший уровень допуска, чем у нас? Нам так и говорили: восьмая стая сработала так и так под Сингапуром, третья стая вернулась с восточного побережья США с ЧП: у одного «Дельфина», Рябова, при боевом выходе отказала система жизнеобеспечения. Замкнул основной аккумулятор, кислородный процессор на аварийном может работать только пару минут. Рябов по связи вызвал своего стажёра. Тот дал ему провод-удлинитель, Рябов подключил разъём к себе, и они оба доплыли до «Касатки».
«Хорошо, что кровь гоняет не какой-нибудь электронасос, а наше сердце, оно надёжнее. И этот случай показывает, насколько уязвим «Дельфин»-пловец без «Дельфина»-носителя. Ну, и без домика — «Касатки».»
Более того, происшествия и чрезвычайные ситуации доводили до личного состава с фамилиями. Это часто оказывались наши соседи по дому, по району, наши дети ходят в одну школу. Многие стажёры из нашего отряда. Разрешено обсуждать все вопросы службы без посторонних. Члены семьи — посторонние. Если быть более точным: члены семей тоже имели допуски определённого уровня. Кое-что им можно было рассказывать, нас постоянно инструктировали по этому поводу, но сильно жути не нагоняли. Непонятно, непривычно, беспечно. Но говорили, что такие установки идут с самого верха: воспитывают ответственность и инициативу.
