— Ваши фильмы — чистая идеология. Промывка слабых, разъеденных капитализмом, мозгов. Особенно героические сериалы о дохристианских временах. Опиум для народа.
— Чем богаты…
— Кстати, наших певцов, юмористов и прочих — вы к себе не пускаете.
— Неправда ваша. Пускаем. Они сами не едут. Хотя, если быть точным, есть исключения.
— Так, ведь, вы им денег не даёте! Запретили зрелища оплачивать в любом виде и в любой форме. Даже спортивные соревнования: по бесплатным билетам! Мыслимо ли это!? Алкоров жалуется, вы его с женой и падчерицей не пустили. Придумали: рейтинга ведической культуры у них нет.
— У нас такой подход к зрелищам: участие приветствуется, а зрительство — нет. Профессионалов, в названных вами, уважаемый Лев Яковлевич, сферах деятельности, мы не слишком чествуем. У Корнилова рейтинг есть — он выступает, у Алкорова нет — цензура завернула. Человек должен иметь моральное право вещать, проводить культуру. Недостойная, развратная, подверженная любым порокам, личность, не допускается к микрофону, экрану, газетам. Заразит вредным информационным вирусом, чего доброго.
— Ладно, хрен с ними, с певцами. Всё правильно. Но не то. На чём я остановился? Люди. Да. Всё упирается в людей. Есть у меня команда: человек двадцать. И то — не все бессребреники. Уже у парочки гнильца начала проступать.
— Власть портит людей, это мысль не новая.
— Дело не только в этом. Кроме этой кучки единомышленников нет никого. Пустота. Вакуум. Губернаторы и мэры — все воры. Кого ни поставь — можно быть уверенным, что будет красть. Я уже рассуждаю не о том, сколько будет красть, а умеет ли делать дело. И этим компромиссам с совестью несть числа. Никому ничего не нужно, кроме денег. Даже бандитизм победил не я. Бандиты доросли до уровня мэров, сели в кресла и навели порядок. Поэтому статистика обычного гоп-стопа спала.
— Я знаю.
— Я знаю, что вы знаете. Я даже не знаю — чего вы не знаете. Ваши консульства ведут работу лучше английских шпионов из посольств.
— Вы нам льстите.
— Не ломайтесь. Ваш ход с судами — просто песня! Судей — на шахты, семьи — в спецсовхозы. А судят любые три человека с допустимым рейтингом. Или один: с высоким. Но и отвечают потом почти головой. Круто! Вам не кажется, что это похоже на послереволюционную систему комиссаров и летучих троек? Как у вас обстоят дела с перекосами? Той информации, что до меня дошла обычным порядком, я не рискую доверять. Как вам в голову такое пришло: уничтожить всю эту систему?
— Действительно, внешнее сходство есть. Чтоб вам было понятно, зайду издалека. Встарь, тысячу лет назад, в том обществе, судов, и прочих инстанций около них, никаких не было. Были дружины князей в крепостях. И ополченцы в селениях. Из их числа могли при необходимости назначать внутреннюю охрану: городового. «Город» плюс «вой», «вой» — это воин. Любое совершаемое преступление должен был пресекать любой из своих. ДОЛЖЕН, а не МОГ. Чувствуете разницу? Мы этот порядок возродили, кстати. Дальше. По спорным вопросам обращались к старейшинам, вождям. Что мы наблюдали недавно у всяких цыган и чеченцев.
— Цыган, допустим, теперь хрен где пронаблюдаешь. Их и в России всё меньше. Вы не подскажете: куда они деваются? Ваши консульства их переправляют сразу в Рай?
— Не подкалывайте, Лев Яковлевич. Вы всё прекрасно знаете. Давайте по делу. У этих народов система суда старейшинами вполне нормально работала. Теперь зайдём с другой стороны. Вражеская система судов, законов, адвокатов, прокуроров, полиций-милиций — на обозримом историческом периоде не работала.
— Что вы мелете? Люди же жили…
— Вопреки. Не благодаря и даже не в соответствии. Вопреки. Законы никогда не работали. Их писали власть имущие для остальных, сами при этом, зачастую, были неподсудны. Многие писаные законы были направлены против обычных людей, им не выгодны, обходились, с той или иной мерой успешности. Чёрт с ними, со старыми временами, когда барон мог не только лошадью задавить, но и зарубить кого-попало безнаказанно. Но у вас в России сейчас новый русский, не говоря уже о крутом капиталисте, может сбить насмерть пешехода и откупиться на любом этапе. Ему ещё и машину починят из денег, вырученных от продажи квартиры семьи жертвы.
— Тут ты прав, Александр Владимирович. Есть такие перекосы. Но их, же, можно исправить?
— Иллюзия. За весь исторический период эта система нигде никогда не работала. Она работает на бумаге, когда рассказывают и обосновывают. Чем это отличается от проекта вечного двигателя, когда конструктор убеждает мецената? Пойдём дальше. Были ещё третейские судьи. Обычно, они судили по бытовым вопросам, когда не нужно проводить расследования, есть спор между купцами, соседями. Это были люди из их среды: третий купец, третий сосед. Представители. «Суд» — означает на древнерусском языке: представитель мужеска пола.
— Почему только мужеска? На Западе эмансипация гуляет…
