Опять два дня работали, как проклятые. Потом настал новый праздник: Вырий. Это праздник о той стороне жизни души, в Ирии. Это отдалённо похоже на христианский Рай, но лучше. Не понимаю: как может душа одновременно уйти в Навь и Ирий? Но у староверов этот момент душевных терзаний не вызывает. Надо будет дома лучше почитать Веды. Или Алёну спросить. Вечно не хватает времени. За что мне один из рейтингов снижают. Опять что-то пьём. Похоже на пиво. Надо увиливать, халтурить. А то, вдруг Диктатору приспичит анализ взять? Наташу опросить? Не хочу выговор и снижение рейтинга. Животвор Диктатору не указ: не разрешит третью жену заводить, скажет: пьяница. Нахрен, тфу, не так. Чур меня, чур! Хватит пить. Хочу Наташу. Она такая… Животвор вещает про Ирий-сад, куда ушли души любимых умерших, где Радуга украшает взор всегда, где всегда лето, где нет, в этом светлом Небесном Царстве, ни печали, ни горя, ни разлуки. Там растет Мировое Древо, цветы и что-то ещё. Может, яблони. Там есть молодильные яблоки, которые дают душе силу опять радоваться жизни, заставляют искать новое тело. Чудно! Я, наверно, потолстею. Не смотря на то, что упахиваюсь тут, не слабее, чем в учебке в Севастополе. Но эти постоянные пиры… Всё такое вкусное, насыщенное. Запомнил этот Вырий песнями. Он ещё как-то с птицами связан, был конкурс, или соревнование: кто лучше будет подражать пению птиц. Птицы переносят весточку от живых к умершим. Так говорят староверы. Правда, не правда, но меня на слезу пробило. Надо меньше медовуху пить. Славили Богиню юности и плодородия Живу, благодарили, что до следующей весны не допустит голода. Я уже забыл, что в мире существует такое явление: голод. Животвор повелел всем завершить все ранее начатые дела.
Опять работа. Дней семь не разгибали спины. Все. Меня приставили к Даниславу, он — один из зятей Животвора. Помогал ему по хозяйству: забор подлатали, в погребе землю выбрали: слегка осыпалась. Новых камней в баню натаскали: старые уже растрескались. И такого: от рассвета до заката. У Наташи женская трудотерапия. Мне так кажется, что зэков в ИВЛ меньше гоняют, чем нас староверы. Но я во всём отставал от Данислава. Причём, значительно, в разы. Сложное мне не поручали. С тетивой лука работать не могу, лаптей не плету, воду с колодца донести не умею. Нет, я принёс на коромысле два ведра. Не полных. С меня девки смеялись. Было слегка стыдно. А одна девушка не выдержала, покрасовалась, показала, как нужно воду носить. Это был китайский цирк. Руками она не пользовалась. Коромысло с вёдрами перекатывалось с одного плеча на другое через спину, через грудь, замирало, шло в обратную сторону. «И вёдра должны остаться полные, до краёв, а у тебя уже на три пальца пустые», — молвила, в краску стыда вогнав, эта девица. Хотя, казалось бы, чего мне стыдиться? Я ж с детства не тренировался в носке воды. А, поди, ж ты…
Следующим праздником был День Сварога. Это Небесный Кузнец, давший людям железо. Животвор надел на деревянный столб, с вырезанным лицом, медвежью шкуру: «Привязал кумира», — так он сказал. Положил под столб соту с медом: «Волос мёд ведает».
Потом затянул песню. Точно не воспроизведу, но помню, что месяц Волосень он назвал седьмым месяцем Лета, славил Сварога, задабривал Волоса, причитал, что закрылась Сварга, нет связи между Небом и Землёй, придёт Мороз, не будут слушать своих внуков Светлые Боги. «Комай защиту нам, великий Волос!» — кричал волхв. Непонятно, загадочно, красиво. Опять хороводы у костра, песни, пир.
Потом были соревнования среди мужей по воинскому бою. Примерно в обед начались. Оторвались от стола зрители. Мужи соревновались в средневековых доспехах. Каждый надел кольчугу, брал щит и меч. Так и бились. Грамотно, красиво. Видно, что не лохи ряженные. Видел бои реставраторов по телеку — совсем не то. Предложили и мне. Пытался отмазаться: «У меня нет доспехов и оружия». Не прошло. Животвор одолжил мне всё своё. Ничё, почти впору. Подогнали ремешочки, нахлобучили шолом, выпустили на потеху публике.
