- Верю. Тогда два вопроса: кто знает и нужно ли мне оставлять тебя в живых? - присев на корточки рядом с телом, Георгий воткнул ствол револьвера ему в промежность. Снова щёлкнул курок. – Объяснить важность вопроса вторым выстрелом или сам поймёшь?
- Не… не на-а-адо… Резидент…
- Уже лучше. Адрес, фамилия?
- Уоллес… Я покажу…
- Вот ты и придумал, зачем тебе задержаться в живых.
Далее не остаётся ничего другого, как связать пленника и искать Клауса. Яснее ясного, один Георгий не справится.
Он расстегнул и вытащил брючный ремень англичанина. Так как ствол не покинул прежнего места в паху, незадачливый переговорщик затрясся ещё больше. Затем вдруг выгнулся, захрипел. И затих. Рот раскрылся, из уголка губ потекла слюна, выпученные глаза уставились в потолок.
На улице стемнело. Георгий выкатил машину из гаража. Из осторожности он оставил свой слишком приметный «Опель-Империал» в квартале от дома Клауса. К подъезду прошёл пешком, подняв ворот пальто.
К счастью, водитель Дорнебергера оказался дома.
- Входите! Чёрт, на вас кровь!
- Не всю смыл.
Георгий протиснулся мимо агента в крохотную кухоньку. Табурет под ним жалобно скрипнул. Там рассказал о щедром британском предложении и трупе в гостиной.
- Вот сукины дети! Нашли когда встрять, - Клаус быстро погасил все эмоции и принялся составлять план действий. – От тела избавьтесь сами. Можете не прятать труп, просто отвезите подальше от дома и бросьте. Как раз начался мокрый снег, к утру он скроет следы. Ну, упал человек, носом напоролся на что-то острое, сердце не выдержало. Главное – уложите его на спину, в ту позу, в которой умер. Иначе опытный криминалист поймёт, что труп переворачивали. Да, документы его, фотографии – всё вон, чтоб какое-то время потратили на выяснение личности, пока разберутся, вы уже улетите… Вам плохо?
- Я никогда не убивал человека… В бою стрелял, сбивал, но это совсем другое, - поправился Георгий.
- Вы его не убили. Жестоко оторвали нос? Пережил бы. Явившийся к вам тип – непрофессионал. Парни из Секретной Службы его подставили, не хотели сами светиться. Он – коммерсант. Думали, умеет торговаться. Много предлагал?
- Больше, чем Дорнебергер. Дорого мне обходится лояльность к России.
- Наши вам ничего не предложат, Георгий Павлович. Разве что кофе.
- Не хочу. Вы ничего не сказали про Элизу.
- У нас только одна зацепка – фамилия Уоллес, - Клаус начал варить кофе себе. – Кроме того, будьте уверены, не дождавшись Этельберта, британцы пришлют кого-то посерьёзнее.
- И тогда нос отстрелят мне.
- Не думаю. Но… - Клаус задумался. – Наверняка будут вести себя жёстче. Вам придётся согласиться. Для виду, конечно. Чтобы выиграть время. Поэтому я организую слежку за вами – подстраховать и вычислить англичанина. В любом случае, перелёт в Лодзь совпадает со всеми планами – с германскими, британскими и нашими. Там получите дополнительные инструкции.
- А если… Не хочу об этом говорить… - Георгий навалился на край кухонного столика. – Если у вас ничего не получится со спасением Элизы?
- Вы что-то предлагаете? Или ставите какие-то условия – не спасёте женщину, не сяду в Варшаве?
Клаус уперся кулаками в столешницу. Сейчас его серые глаза отнюдь не выглядели безжизненными алюминиевыми кругляками как обычно.
Это был противник – не чета англичанину. Георгий растерялся.
- Не знаю.
- Зато я знаю. Во-первых, это не ваша женщина, а офицер разведки российского Генштаба, выполняющая задание. Надеюсь, здесь у вас нет иллюзий.
- Н-нет…
- Во-вторых. Если, не дай Бог, британцы узнают, что прихватили русского резидента, ей наверняка конец. Извинятся – мол, на момент её ликвидации не знали, взяли заложницей ради шантажа вражеского лётчика, устранили как нежелательного свидетеля. Поди проверь. На самом деле подвергнут самым изощрённым пыткам, выведают всё, что она знает, и только тогда убьют, - он положил руку на плечо Георгия. – Это разведка. Вы печалитесь, что оцарапали нос их человеку, они без малейшего смущения прикончат всех нас. Такие законы у невидимой войны. Привыкайте.
Отмыв следы крови, Георгий ехал домой. Пальцы дрожали на руле.
В детективных романах о похищениях людей иногда советуют врать похитителям: заложник мне не так уж важен. Но Клаус говорит – её всё равно попытаются ликвидировать, хотя бы как ненужного свидетеля.
Значит, всё зависит от его умения торговаться. Но он никогда не упражнялся в этом умении!
Потом посетила другая мысль, неприятная. Впрочем, в этот вечер других не водилось.
Насколько Элиза действительно дорога ему?
