Второй британец молчал и стоял поодаль, опустив руки в широкие карманы плаща. Находился ли там револьвер – неизвестно, намёк был именно на это.
- Ей ничто не угрожает, если вы будете благоразумны.
- Благоразумны? Когда какой-то кретин приходит в мой дом в моё отсутствие, угрожает, лезет в драку, а, получив по носу, тут же подыхает от апоплексического удара? Если это – джентльменский подход, я перестал уважать добрую старую Англию. Освободите фройлян Элизу и мы поговорим. Иначе мне ничего не останется, как обратиться в полицию.
- Позвольте мне усомниться, герр Тилль, - настаивал англичанин, смирившись с разговором снизу вверх у ступенек крыльца. – Вы до сих пор не сообщили ни о её исчезновении, ни о пропаже трупа из дома!
- Какого трупа? Человек был без сознания, потом его нет. Стало быть, пришёл в себя и удалился. Или вы хотите сказать, что вторглись без моего позволения?
- Похоже, вас совсем не заботит, что будет с леди.
- Заботит! Ещё как. Но я не вижу в вас людей, с которыми можно договориться.
- Ошибаетесь.
- Вот как? – Георгий подбоченился, всей своей позой выражая недоверие. – Тогда начнём с простого. Предъявите мне её живой и здоровой, тогда продолжим.
- Вы попали в точку, нет ничего проще. Смотрите.
На фотографии, тускло освещённой фонарём у крыльца, была запечатлена Элиза. В руках она сжимала хорошо знакомый сегодняшний номер «Дас шварце кор». Её взгляд, уверенный и твёрдый, дал понять: «я держусь – и ты держись».
- Хорошее фото. Могло быть сделано и вчера, сегодня смонтировано со свежей газетой. Требую телефонный разговор. Ради этого готов даже одного пропустить в дом. Вы будете благоразумнее предшественника?
Дальнейшие события развивались явно не по плану ни одной из сторон. Британец долго торговался, потом всё-таки вступил в прихожую и набрал некий номер, прикрывая спиной телефонный аппарат. С кем-то ругался, потом положил трубку.
- Сожалею, герр Тилль. Никак невозможно.
- Она мертва? – спросил Георгий, стараясь скрыть, как что-то ёкнуло внутри от собственных слов.
- Нет! Ну что вы. После инцидента с Этельбертом приказано вывести её из страны. Она уже за Рейном.
- Тогда не вижу выхода.
Они стояли почти вплотную, сверля друг друга глазами. Тилль, на полголовы выше, чувствовал, что в потасовке с этим агентом вряд ли добьётся успеха, тем более за дверью у него маячит подкрепление.
- Выход очевиден. Как только аэроплан приземлится в Словакии, получаете даму в целости. В противном случае, простите, по частям.
- Нет. В Словакии я буду полностью в вашей власти.
- Вам остаётся положиться на моё слово.
На кислом лице Георгия было написано, что слово англичанина в данной ситуации абсолютно не котировалось.
- Завтра мы вылетаем. Я вношу другое предложение: перегоняю «Кондора» к русским. Они ведь теперь ваши друзья? Отдаёте им Элизу, она, кстати, российская гражданка. Секретами поделитесь.
- Вряд ли это осуществимо…
Георгий не выдержал и грубо ухватил британца за лацкан пальто, тот вцепился в его кисть. Беседа подошла к черте, за которой начинаются первобытные аргументы.
- Слушайте, вы… Мните из себя рыцарей плаща и кинжала, но ни хрена не понимаете! «Кондор» – барахло, он наполовину состоит из ошибок. Максимум, что вам удастся – это скопировать его форму и взять пробы металла, через год упорного труда воспроизвести такой же гроб. У вас не будет чертежей аэроплана под турбированный мотор, не будет самого двигателя, технологии изготовления лопаток турбины и компрессора, высокопрочных и термостойких подшипников… А у Германии будет! И вам останется только сопли утирать, когда неуязвимые «Кондоры» разнесут к чертям собачьим ваш Лондон, а я почувствую, что отомстил за Элизу. В принципе – уже отомстил, турбина практически готова. Валите к чёрту из моего дома!
Он отпустил лацкан и пихнул шпиона к двери.
У порога тот обронил:
- Вы отрезаете любые пути к соглашению.
- Не я отрезаю, а вы. Жду новостей до вылета или встретимся в Лодзи. Жду от вас веских гарантий, а не жалкое «честное сло-о-ово джентльмена».
В одиннадцать Георгий погасил фонарь на крыльце и вышел на ступеньку. Огонёк сигареты описал условную дугу. У стены раздался шорох, оттуда показался Клаус, не выбираясь, впрочем, из тени.
- Местная полиция что-то подозревает. За домом наверняка следят. Говорим тихо.
- Что на коммутаторе? – так же вполголоса произнёс Георгий.
- Тоже нагрянула полиция. Звонок удалось отследить. Примерно в тридцати километрах. Выясняем. Нет гарантии, что её держат именно там.
- А в чём ещё нет гарантии? В чём она есть вообще? – он снова начал закипать. – Я по вашей милости говорю дерзости этим господам, рискую, что у них лопнет терпение, британцы прикончат и меня, и женщину!
- Умоляю, тише… Прекрасно понимаю ваши чувства, Георгий Павлович. Но с ними нельзя иначе. Почувствуют слабину, уступчивость, тотчас начнут диктовать условия. Разведка – грязное дело, поверьте.
- Да уж, убедился.
- Возьмите это.
В руку ткнулся холодный цилиндрик.
- Зачем?
