— Кто еще желает высказаться в прениях? — спросил мистер Марло.
Встал мистер Саттон.
— Док правильно рассуждает. У меня в крови нелюбовь к отсутствующим лордам.
— Правильно, Пэт! — крикнул Келли.
— Снимаю этот вопрос с повестки дня, — заявил Марло. — Перед собранием ставится вопрос: мигрировать немедленно или нет? И ничего больше. Вы готовы голосовать?
За миграцию проголосовали единогласно. Если кто и воздержался, то «против» не голосовал никто. Потом был выбран чрезвычайный комитет, председателя обязали отчитываться о принятых решениях перед комитетом, а комитет — перед колонией.
Председателем избрали Джеймса Марло-старшего. Называли и доктора Макрея, но он отвел свою кандидатуру. Мистер Марло и он согласились на том, что доктор войдет в комитет.
В ту пору в Южной колонии насчитывалось пятьсот девять человек — от грудного младенца до старого доктора Макрея. В распоряжении колонистов было одиннадцать скутеров, их еле-еле хватало, чтобы вывезти всех, и то с тем расчетом, что люди набьются в них как сельди в бочку и каждый возьмет с собой всего несколько фунтов ручной клади. Обычно миграция проводилась в три-четыре приема, а дополнительные скутеры приходили из Малого Сырта.
Отец Джима решил вывезти всех разом в надежде, что за вещами можно будет послать потом. Было много жалоб, но он настоял на своем, комитет ратифицировал его решение, а созвать собрание никто не требовал. Отправление Марло назначил на рассвет понедельника.
Крюгеру разрешили сохранить за собой кабинет; Марло предпочитал распоряжаться всем из своего. Но Келли, который стал
— Знаешь что, шеф? Только что на скутере приехали двое полицейских Компании — увезти в Сырт твоего мальчишку и мальца Саттона.
«Должно быть, Крюгер позвонил Бичеру сразу, как только узнал, что мальчики вернулись домой», — подумал Марло.
— Где они теперь?
— Да здесь, у Крюгера в кабинете. Мы их сами арестовали.
— Ведите их сюда, я хочу их допросить.
— Сделаем.
Вскоре появились двое весьма недовольных мужчин в сопровождении Келли и его помощника.
— Отлично, мистер Келли. Нет, можете идти, я вооружен.
Когда Келли с помощником ушли, один из полицейских сказал:
— Учтите, это вам даром не пройдет.
— Вам никакого вреда не причинили, — резонно ответил Марло, — а оружие вы сейчас получите обратно. Я только хочу задать вам несколько вопросов.
Но он ничего не добился, полицейские отвечали односложно и неохотно. Внутренний телефон снова зазвонил, и на экране появилось лицо Келли.
— Шеф, ты не поверишь…
— Чему я не поверю?
— Старый лис Крюгер смылся на скутере, на котором приехали эти двое. Я и не знал, что он умеет водить.
Лицо Марло осталось спокойным. Помолчав, он ответил:
— Отправление переносится. Едем сегодня на закате. Брось все дела и оповести народ.
Он взглянул на таблицу.
— Осталось два часа десять минут.
Жалобных воплей было еще больше, чем раньше. Однако как только солнце коснулось горизонта, первый скутер отправился в путь. За ним с интервалом в тридцать секунд последовали остальные. Когда солнце закатилось, ушел последний скутер — колония двинулась на север, миграция началась.
Четыре скутера старого образца шли медленнее остальных, их предельная скорость была только двести миль в час. Эти машины поставили в голове колонны, чтобы равняться по ним. Около полуночи у одной из них забарахлил мотор, и колонне пришлось замедлить ход. К трем часам утра мотор совсем отказал, пришлось остановиться и распределить пассажиров по другим скутерам — на морозе предприятие небезопасное.
Наконец Макрей и Марло залезли в свою штабную машину, последнюю в колонне. Доктор посмотрел на часы.
— Будем останавливаться в Гесперидах, шкипер?
Станцию Киния они прошли без остановки. Геспериды были недалеко от нее, а там через семьсот миль и Малый Сырт.
— Не хотелось бы, — нахмурился Марло. — Если делать остановку в Гесперидах, придется стоять до заката, пока не схватится лед, и мы потеряем весь день. Крюгер нас опередил, значит, у Бичера будет целый день, чтобы придумать, как нас остановить. Если бы я был уверен, что лед продержится после рассвета столько, чтобы мы успели добраться… — он замолчал и прикусил губу.
У них в Южной колонии уже настала зима, и лед на Риале теперь не растает до весны, но они приближались к экватору. Здесь каналы замерзали ночью и таяли днем — тоненькая марсианская атмосфера допускала такие резкие перепады температуры. К северу от экватора, куда они направлялись, уже таяла шапка северного полюса и бежали весенние ручьи. Канал ночью затягивало льдом, но это был слабый лед, который двигался вместе с течением, а ночные облака сохраняли дневное тепло.
— Ну доберемся мы туда, шкипер, а что дальше? — настаивал доктор.
