Дело обстояло так: жители колонии делились на желающих построить себе дома на собственных участках и на городских. Горожане работали на местные власти и жили в казенных домах — за исключением немногих, которые открывали собственное дело. В число горожан входили представитель колониальной комиссии, капитан Хэтти, инженеры по гидропонике, медицинский штат, инженеры, работающие на электростанции и на тепловой установке, местный штат проекта «Юпитер» и все, кто работал в любом месте и на любой должности, не связанной с фермерством. Но большинство колонистов хотели обрабатывать свои участки; именно этим намеревался вместе с нами заниматься Джордж. Как все остальные, мы прибыли сюда в расчете на обещанный бесплатный участок земли и на возможность самим выращивать для себя продукты.
Бесплатная-то земля была, целая планета. Но построить дом и основать свою ферму — это ведь совсем другое дело. Предполагалось все таким образом. Колонист с семьей прибывает с Земли и высаживается в Леде. Колониальное управление по прибытии дает ему квартиру в городе, предлагает участок земли для обработки и помогает построить там дом. Правление будет кормить его и его семью в течение земного года — то есть двух ганимедских, — пока он не культивирует два-три акра. Затем ему даются десять ганимедских лет, чтобы расплатиться с управлением. Расплата состоит в том, что он освоит по крайней мере еще двадцать акров для управления. При этом он имеет право в то же время обработать столько же земли и для себя. К концу пяти земных лет он владеет славной маленькой фермой, все бесплатно и без всяких долгов. После этого он может развивать собственное хозяйство, приобретать еще землю, заниматься торговлей и всем, что понравиться. Он встал на ноги и выплатил все долги.
Колониальное управление вложило громадный капитал в атмосферный проект, прежде всего чтобы приспособить планету для жизни. Земля, обработанная колонистами, должна окупить эти вложения; наступит день, когда Колониальное управление будет владеть на Ганимеде тысячами акров лучшей обработанной земли, которую оно тогда сможет продавать Земле для следующих поселенцев. И тогда, если вы захотите эмигрировать с Земли, вам придется платить за эту возможность, и платить немалую цену. Люди вроде нас не смогут такого осилить. К тому времени, когда Ганимед уже закроют для свободной иммиграции, на Каллисто появится атмосфера, пионеры смогут прибывать туда и начинать там все с начала. Банкиры называют это «самоликвидацией», при том, что первоначальные капиталовложения должны поступать с Земли.
Но на деле это вылилось вот во что: когда мы прибыли, на Ганимеде было всего около тридцати тысяч жителей, и планировалось принимать ежегодно (по земному счету) около пятисот иммигрантов: больше корабли старых типов просто не могут доставить. Вы ведь помните, что этим кораблям с ядерным реактором требуется больше пяти лет на путешествие туда и обратно, и для того чтобы привозить ежегодно такое количество людей, понадобится целый флот.
Тут-то «Звездный скиталец-III» переименовали в «Мэйфлауэр» и отдали его Колониальному управлению, в результате чего на Ганимед обрушилось сразу шесть тысяч человек. Мы оказались здесь не более желанными, чем гости, явившиеся с ночевкой в семью, где лежит тяжело больной. Целый земной год колонисты знали, что мы прибываем, но не имели возможности протестовать. В то время как с Земли можно отправить на Ганимед любое сообщение во всякую минуту, за исключением ситуации, когда на пути стоит Солнце; лучший радиопередатчик, которым может похвастаться колония, вынужден радировать на Марс, чтобы оттуда сообщение передали на Землю, да и то только тогда, когда Марс максимально приближается к Юпитеру, — а такой ситуации как раз и не было. Должен признать, они все-таки сделали для нас все, что смогли.
Кормили нас отменно, и им удалось приготовить для всех спальные места. Здание Станции приема иммигрантов прежде разделялось на отдельные помещения для семейных; теперь же перегородки разобрали и использовали их для того, чтобы сколотить топчаны в общих спальнях, в которые нас свалили. Зал для городских собраний перевели в другое здание, а старое помещение превратили в столовые и кухню для нас. Иммигрантов защитили от непогоды и хорошо кормили, хотя мы продолжали существовать почти в такой же теснотище, как на «Мэйфлауэре».
Вы можете спросить: почему же они за целый год не подготовились к нашему приезду, почему не выстроили нам новые дома? Так вот, мы тоже удивлялись, только мы не спрашивали, а требовали и в отчаянии выходили из себя! Но оказалось, что новые дома не выстроили просто потому, что не смогли. До появления землян Ганимед был голой обледенелой скалой. Это, конечно, каждому известно — но понимает ли кто-нибудь, что это значит? Я, например, определенно не понимал.
