— Вот ваша коробка, — сообщил Дон. — Вам ее пристегнуть?
Сэр Исаак вежливо отказался. Дон вложил прибор в суетливые щупальца, и дракон пристроил его как надо. Затем он пробежался по клавишам, проверяя, работает прибор или нет, и издавая при этом звуки, похожие на кряканье вспугнутых уток. Дракон остался доволен и заговорил по-английски:
— Достояние мое приумножено долгом перед вами за все то, что вы для меня сделали.
— Ну что вы, — ответил Дон. — Просто двумя палубами выше я встретил помощника капитана, и он попросил меня заодно занести ваш прибор.
— Я имею в виду не этот искусственный голос, а вашу своевременную помощь, когда я почувствовал сильное недомогание и пребывал в опасности. Без вашей сообразительности, без вашей готовности разделить ил с незнакомым чужеземцем и, между прочим, без вашего знания истинного наречия я мог бы лишиться шанса дожить до счастливой смерти.
— Да чешуя все это! — ответил Дон, чувствуя себя немного польщенным. — Мне ж это ничего не стоило.
Он заметил, что речь дракона стала замедленной и слегка невнятной, как будто его щупальца утратили свою обычную ловкость. Кроме того, речь Сэра Исаака была построена донельзя правильно и еще больше расцвечена кокни. Водер как попало смешивал придыхательные согласные, превращая
Еще Дон заметил, что его приятель никак не может решить, каким из глазом на него смотреть. Сэр Исаак обращал их к Дону один за другим, словно пытаясь отыскать тот, который видит наиболее ясно. Возможно, подумал Дон, Сэр Исаак неверно рассчитал лечебную дозу.
— Позвольте мне, — продолжал венерианец все с тем же тяжеловесным достоинством, — самому судить о важности оказанной вами услуги.
Он сменил тему разговора:
— Это слово: «чешуя»… Не могу понять, в каком смысле вы его употребляете. Вы имеете в виду твердые покровные пластинки некоторых животных?
Дон попробовал объяснить, как мало и как много может означать слово «чешуя». Дракон поразмыслил и отстучал на клавиатуре ответ:
— Полагаю, я уловил толику смысла. Семантическое наполнение этого слова скорее эмоциональное и непостоянное, нежели упорядоченное и дескриптивное[131]. Его референтом является состояние духа человека, правильно?
— Вот именно, — радостно ответил Дон. — Это слово может означать все что угодно. Все зависит от того, как вы его произносите.
— Чешуя, — попробовал выговорить дракон. — Чешуя. Кажется, я начинаю чувствовать его вкус. Восхитительное слово: «чешуя». Тонкие оттенки языка нужно постигать при помощи живых носителей оного, — продолжал он. — Быть может, я сумею отплатить вам за услугу, ознакомив вас с маленькими премудростями наречия моего народа, которым вы уже владеете с великим искусством? Чешуя.
Это укрепило Дона в подозрении, что его собственный свист стал настолько омерзительным, что годится только для торговли воздушной кукурузой, а не для настоящего общения.
— Я, конечно, был бы рад освежить свое знание языка, — ответил он. — Мне уже много лет не доводилось говорить на «истинном наречии», с самого детства. Меня учил историк, работавший вместе с моим отцом в развалинах… — Дон просвистел название. — Быть может, вы с ним знакомы? Его зовут Профессор Чарльз Дарвин, — и он просвистел подлинное имя венерианского ученого вдобавок к земному.
— Вы спрашиваете, знаю ли я (свист)? Он мой брат. Его десятиюродная бабушка и моя восьмиюродная бабушка — были одним яйцом. Чешуя! — и дракон добавил: — Он хоть и молод, но весьма образован.
Услышав, как Профессора Чарльза Дарвина называют юнцом, Дон был слегка ошеломлен. В детстве он считал Профессора чуть ли не ровесником тех самых руин. Ему пришлось напомнить себе, что Сэр Исаак, возможно, смотрит на вещи по-другому.
— Вот здорово! — сказал Дон. — А может, вы знали тогда и моих родителей? Доктора Джонаса Харви и доктора Синтию Харви?
Дракон уставился на него во все глаза.
— Так вы — их яйцо? Я не имел чести встречаться с ними лично, но все цивилизованные особи знают о них и об их работе. Более я не удивляюсь вашей собственной незаурядности. Чешуя!
Дон был и смущен, и доволен. Не зйая, что сказать, он предложил Сэру Исааку немного поднатаскать его в «истинном наречии», и дракон с охотой взялся за дело. Этим они и занимались, когда раздался предупредительный сигнал, и голос из рубки управления пропел:
— Ускорение! Пристегнуть ремни! Приготовиться к коррекции курса.
Дон оттолкнулся от бронированных боков своего друга и вернулся к себе в койку. Устроившись, спросил:
— С вами все будет в порядке?
Дракон издал звук, который показался Дону икотой, и набрал на клавиатуре:
— Я в этом уверен. На сей раз я укреплен.
— Надеюсь. Вот что, может, я позабочусь о вашем водере? Не хотите же вы его опять раздавить.
— Если вам угодно, пожалуйста.
