Дон не узнал цитату, и подумал, что это чересчур категоричное мнение — во всяком случае, ему так казалось. Он был уверен, что существуют вещи, которых он никогда не сможет простить, даже прекрасно их понимая. Взять хотя бы недавние события. Он уже хотел заявить об этом дракону, но тут их внимание привлекли звуки, доносившиеся из открытого люка. Два (а то и больше) мужских голоса спорили с одним истеричным женским, который звучал громче всех и время от времени глушил остальные. Вскоре выяснилось следующее: во-первых, дамочка желает поговорить с капитаном; во-вторых, ее хорошо воспитали и ей никогда не приходилось сталкиваться с подобными тварями; в-третьих, она никогда не позволила бы таким мерзким чудовищам прилетать на Землю, и вообще их надо всех истребить; в-четвертых, будь Адольф хотя бы наполовину мужчиной, он бы не стоял тут истуканом и не потерпел бы такого отношения к своей жене; в-пятых, она намерена писать в компанию: если на то пошло, семья ее тоже имеет кое-какое влияние; и — в-шестых — она требует немедленной встречи с капитаном.
Дон хотел вклиниться в разговор, чтобы как-то замять скандал, но сам был заворожен происходящим. Вскоре голоса стали далекими и затихли. Корабельный офицер спустился в люк и огляделся по сторонам.
— Вам удобно? — спросил он Сэра Исаака.
— Вполне, благодарю вас.
Офицер повернулся к Дону.
— Возьмите свои сумки, молодой человек, и следуйте за мной. Капитан решил предоставить в распоряжение его милости всю каюту.
— Это почему? — спросил Дон. — У меня билет на шестьдесят четвертое место, и мне здесь нравится.
Офицер поскреб подбородок, взглянул на Дона, потом обратился к венерианцу:
— Вас это устраивает?
— Безусловно. Почту за честь общество юного джентльмена.
Офицер опять посмотрел на Дона.
— Э… Ну ладно. Все равно не знаю, куда вас перевести, разве что подвесить на крюк.
Он взглянул на часы и чертыхнулся.
— Ладно, я должен спешить, иначе просрочим старт, и придется ждать еще сутки.
С этими словами офицер поднялся по трапу и вышел.
Система оповещения дала последний предупредительный сигнал, потом раздался трескучий голос:
— Все по местам! Пристегнуть ремни! Стартовая готовность!
Вслед за приказом включилась запись: духовой оркестр выводил «Поднять корабль!» Леконта. Пульс Дона сделался частым, волнение нарастало. Он чувствовал себя несказанно счастливым, ему страстно хотелось снова очутиться в космосе, ведь там была его родина. Вчерашние беды и страхи забылись напрочь, потускнели даже воспоминания о ранчо и Лодыре.
Музыку включили с таким расчетом, что заключительные аккорды, в которых слышался рев ракеты, слились с голосом корабельных дюз. «Дорога Славы» дрогнула, чуть приподнялась… и ринулась в открытое небо.
Перегрузки были не больше, чем накануне на «Санта-Фе Трэйл», но ускорение длилось пять с лишним минут, которые, казалось, растянулись на долгий час. Когда корабль преодолел звуковой барьер, в каюте стало относительно тихо. Дон сделал невероятное усилие и сумел немного повернуть голову. Громадную тушу Сэра Исаака прижало к палубе, и Дон с содроганием представил себе раздавленную на асфальте ящерицу. Глаза-стебельки дракона поникли, будто пожухлая спаржа. Казалось, дракон издох.
Дон с трудом набрал в грудь воздуха и окликнул его:
— У вас все в порядке?
Венерианец не шелохнулся. Его водер был придавлен обвисшими складками шеи. Вряд ли щупальца могли сейчас аккуратно нажимать на клавиши, окажись даже водер на свободе. Дракон не отозвался и на своем родном свистящем наречии.
Дон хотел подойти к нему, но из-за перегрузки имел не больше шансов пошевелиться, чем регбист, оказавшийся в самом низу кучи-малы. Он с усилием вернул голову в первоначальное положение, чтобы хоть дышать было не больно, и принялся ждать.
Когда выключили двигатели, желудок Дона разок негодующе дернулся, но потом успокоился: то ли подействовала инъекция, то ли Дон вновь обрел иммунитет к космической болезни, а может быть, дело было и в том, и в другом. Не дожидаясь разрешающего сигнала из рубки управления, Дон быстро расстегнул ремни и поспешил к венерианцу. Он завис в воздухе, схватившись рукой за стальные ленты, опоясывавшие его спутника.
Теперь дракон уже не был придавлен к палубному настилу, и лишь крепления не давали ему летать по отсеку. Его гигантский хвост метался из стороны в сторону, скребя по палубе и сдирая с нее чешуйки краски.
Глаза-стебельки по-прежнему безвольно свисали и все еще были замутнены. Дракон совершал какие-то бессознательные телодвижения, будто нитка, извивающаяся в потоке воды, и не подавал признаков жизни. Дон сжал кулак и постучал по плоскому черепу существа.
— Вы меня слышите? С вами все хорошо?
