— Я работала нянечкой в больнице много лет до того, как стала домработницей. И видела стариковские пиписьки сотни раз. И столько же раз их подмывала.
Отец закашлял в гостиной, Тур же раскраснелся и не мог ни кашлянуть, ни сглотнуть. Он заерзал на кухонном стуле, отодвинул занавеску и долго и внимательно разглядывал градусник. Опустив занавеску, он уже забыл, сколько на улице градусов. Марит Бонсет, по счастью, опять развернулась к столу, где она резала овощи с таким усердием, будто ей за это платили. А ведь и в самом деле платили. Как хорошо, что работало радио.
— Сделайте погромче, — сказал он.
— Вот как, вы интересуетесь саамскими новостями?
На это он не смог ничего ответить и еще раз проверил температуру на улице. В больнице все по-другому. Когда женщины ходят в форме, то кажется естественным, что они возятся с больными, надо было только закрыть глаза и пережить это. Но когда баба, которая стоит посреди твоей собственной кухни заговаривает о пиписьках и попах, будто это совершенно обычное дело… Всему есть предел. Он почувствовал, как внутри закипает ярость, но взял себя в руки ради Маргидо, который послезавтра собирался в Данию. Наверняка они разговаривали с Марит Бонсет по телефону, так что не стоит сильно тревожить брата.
— Когда я закончу с готовкой, у вас будет суп на два дня, — сказала она.
— Спасибо.
Он услышал, что отец стоит у окна в гостиной, переступая с ноги на ногу, тапки шуршали по доскам. Он никогда не был в состоянии постоять спокойно, вечно топал, и это дико раздражало и слух, и зрение. Из одного окна видно было краешек дороги, в дальнем конце липовой аллеи, там, где стоял почтовый ящик, прикрепленный к деревянному шесту. И машина почтальона всегда была узнаваема. Сейчас оба они очень ее ждали. Вчерашняя газета тоже лежала в ящике, и им обоим будет сегодня по газете, так что не придется сидеть и слушать отцовские вздохи, медленно пролистывая страницы и примечая статьи, которые следует потом внимательно прочитать.
— Это она! — услышал он отцовский голос.
— Отлично, — сказал Тур. — Может, Марит Бонсет…
— Хватит называть меня по фамилии! — сказала она, не оборачиваясь. — Звучит по-дурацки. И я буду делать то же самое, пока вы оба не перестанете.
— Фру Бонсет, — сказал он.
— Марит! — сказала она.
— Мы к такому не привыкли.
— К чему не привыкли? — спросила она и обернулась. С рук капала вода.
— Вы можете принести почту? — попросил он и перехватил ее взгляд, к черту стариковские пиписьки, он хотел, чтобы газеты немедленно оказались дома.
— Конечно, могу, — ответила она. — Но я не понимаю, почему Турмуд Несхов не в состоянии прогуляться до почтового ящика, раз уж он управляется с дровами?
На какое-то время отец затих в гостиной, даже тапки перестали шуршать. Но потом он зашаркал к ним, молча прошел мимо и вышел в коридор. Осторожно закрыл дверь за собой на кухню, и Тур даже сквозь саамскую болтовню по радио услышал, как он возится с ботинками и курткой.
Спустя длительное время отец медленно прошествовал перед кухонным окном. И еще через какое-то время, показавшееся вечностью, он зашел в дом. Он долго провозился в прихожей, потом открыл дверь, положил газету и два конверта на стол перед Туром и продолжил свой путь в гостиную со второй газетой в руках. Щеки его раскраснелись.
— Прогулка вам только на пользу. И так ежедневно, — сказала Марит Бонсет, не оборачиваясь.
Ей никто не ответил. Тур посмотрел на дату.
— Сегодняшняя, — сказал он громко. — Я хочу сперва почитать вчерашнюю. Иначе все спутается.
Отец вернулся и поменял газеты.
— А что, если он тоже так считает? — спросила она и смела овощи с доски в кастрюлю с кипящим супом. — Вы об этом подумали, Тур Несхов?
Когда перед ним на столе оказалась газета, ему стало спокойнее. Он снова взглянул на термометр, было плюс пять. Сегодня ночью шел дождь, снег раскис и вот-вот собирался растаять, по радио обещали теплую погоду надолго, чему он был бесконечно благодарен. Он не хотел просить сменщика расчищать снег, крестьянин, в конце концов, должен быть в состоянии следить за собственными дорогами. Однако сменщик казался очень приличным и полностью владел ситуацией после того, как Тур нарисовал весь свинарник в блокноте, все загоны, всех свиноматок и все-все-все, и вспомнил все точные даты. Сменщик записал даты введения витаминного прикорма и вакцинации, возраст поросят, количество кормов и их тип. Но к моменту отлучения новых поросят Тур сам должен быть в приличной форме, чтобы дойти до свинарника и проследить за процессом. Новых опоросов до первого апреля не ожидалось. Рустад должен был заехать в ближайшие дни и проверить состояние дел в свинарнике. Впрочем, свиньи были отличные, как утверждал сменщик, никаких поносов или других заболеваний, и все свиноматки в норме.
