— Да, из Трондхейма в Копенгаген совсем недалеко. И у тебя есть еще несколько часов. Может, оставим багаж в камере хранения и сходим на небольшую экскурсию, а потом поедем к нам? Русалочка и Королевский дворец? Парк Тиволи в это время года закрыт.
— Спасибо, Эрленд, но я так устал, у меня столько впечатлений. Больше всего я бы хотел сесть в удобное кресло.
— Ладно. Художественную ценность Русалочки все равно сильно преувеличивают, она крошечная и сверху донизу загажена чайками.
— Наверно, надо взять такси. Где они паркуются?
— Мы живем совсем недалеко. Было бы смешно ехать. Взять твою сумку? Как странно, что ты здесь. Вот уж кого я меньше всего предполагал увидеть в гостях. Ты постоянно удивляешь, Маргидо.
Он не знал что ответить и промолчал. Это «постоянно»… Он прекрасно понимал, на что намекает Эрленд. Лишь бы только он не начал это обсуждать.
На улице было холодно и пасмурно, ледяной ветер дул по ногам у самого асфальта. И во Фредриксверке оба дня было то же самое. Он думал, что в Дании теплее, а оказалось, все наоборот, здесь холоднее, чем в Трондхейме. Он мерз в поезде, и теперь промерз до самых костей, но не жаловался. В квартире должно быть тепло.
Эрленд широкими шагами прокладывал дорогу, и хаос вокруг его совсем не касался. Уличный певец стоял с гитарой и гармошкой прямо перед главным входом, удивительно, как он умудрялся спокойно стоять и играть в такой холод.
Проходя вдоль улицы, которая называлась Стрёгет, главная пешеходная улица Копенгагена, Эрленд показал брату Круглую башню и шпиль собора святой Троицы.
— Значит, ты был на выставке гробов, как я слышал?
— Там были и памятники, и гробы.
— Много всего закупил? — спросил Эрленд.
— Нет. Там было какое-то компьютерное оборудование, готовая печатная продукция с фотографиями и текстом распечатывалась сразу же. Но я в этом ничего не понимаю. На гробы у меня есть постоянный поставщик, и памятники мы покупаем в одном месте. Так что этого не изменишь.
— Там, наверно, выставлялись последние модные модели гробов. Встроенное радио и телевизор и выход в интернет?
— Вообще-то не совсем, — ответил Маргидо.
Из открытого фургончика доносился запах свежей выпечки, дымок от топленого сала поднимался серыми облачками, юная девушка стояла со странной игрушкой на веревочке и продавала ее, казалось, она промерзла насквозь, и на ней не было ни перчаток, ни варежек, он вспомнил «Девочку со спичками». Миллионный город, сколько же здесь погубленных судеб!
— А как вообще работается с покойниками, Маргидо? Все время?
— Это… хорошая работа. Приносит удовлетворение. Люди ценят мои усилия. А у тебя как? Дела идут хорошо? Тут есть какая-нибудь твоя витрина?
Спросил он только из вежливости. В витринах он видел одних манекенов в разной одежде или товары, сложенные штабелями с ценниками перед ними, очень неинформативно и не привлекательно.
— Здесь нет. Скучные витрины. Ты видишь хоть что-нибудь, что бы тебе захотелось купить?
— Нет.
— Вот именно. Потому что я здесь не работал. Все уродливо и перегружено деталями.
Прямо в квартиру поднимался лифт, напоминавший лифт в гостиницах с зеркалами по трем стенам и с латунными перилами. Эрленд набрал какой-то код, прежде чем лифт тронулся.
— Какая предосторожность! — сказал Маргидо.
— Нам принадлежит весь последний этаж, и мы не хотим, чтобы вдруг перед дверями у нас оказались посторонние.
— Собственный лифт?
— Как сказать. Он ведь проезжает мимо соседей…
Но ни лифт, ни система безопасности не могли подготовить Маргидо к самой квартире. Он снял ботинки, хотя Эрленд сказал, что это необязательно, и в одних носках прошел через комнаты, какие раньше видел только в кино. Даже дома у покойных ни разу он не встречал такого, может, в самом дорогом районе в Трондхейме могло быть нечто похожее, но вряд ли и там нашлась бы такая квартира. Две громадных гостиных, расположенных углом, в одной из них раздвижные стеклянные двери выводили на террасу на крыше, камин, изысканная мебель из позолоченного дерева, стекла и стали, напольные вазы с лилиями, на стенах картины современных художников, широкий стеклянный шкаф, весь в свету, наполнен хрустальными фигурками, полы из кафеля, терракоты, каменных плиток и паркета. Он знал, что Эрленд с Крюмме люди обеспеченные, но увиденное превзошло все его ожидания.
— На Несхов не очень похоже, — сказал Маргидо.
— Да уж, точно. Кофе?
— Да, спасибо.
Кухня тоже была огромной. В одной из гостиных стоял длинный обеденный стол с по крайней мере десятью стульями, на кухне стоял стол поменьше и только два стула. И метры кухонных столешниц из полированного блестящего черного камня.
— Ларвикит, — сказал Маргидо, обнаружив нечто хорошо знакомое, и провел рукой по холодной поверхности. — Часто используется для надгробий.
— Возможно, он так и называется, — ответил Эрленд, нажал на кнопку и подставил пустую чашку под краник. — Я сделаю эспрессо, кажется, тебе он будет очень кстати. А еще я купил венские булочки. Крюмме скоро придет и приготовит нам обед.
