— Мам, ты же знаешь, он не может без нее жить, будь его воля, он бы там и ночевал.
Пришел отец, они поужинали, и Марина убежала к своему мужу, хотя ей не хотелось никуда идти, что ее там ждет? Чужой мужчина, дежурный поцелуй, вопросы как под копирку, что вчера, что сегодня. Что ей там делать? Но Марина ушла, сама еще не разобралась, что делать, думала, что все пройдет, и Виктор станет как прежде.
— Степ, тебе не кажется, что Марина поссорилась с мужем? — спросила Маринина мама у ее отца.
— Как поссорилась, так и помирится, не впервой. Вспомни, сколько раз она ругалась с братом.
— Ну, то ли Игорь, то ли Виктор, нашел с кем сравнивать.
— Не лезь в их отношения, она взрослая, сама справится.
— Степ, ты ведь обещал на этой неделе перечислить на карту деньги, а их все еще нет.
— Знаю, пока не до этого, придется Игорю обойтись тем, что у него уже есть.
— Но как так, ты же обещал, у него проекты, планы, он тоже обещал, — возмутилась Алла и стала убирать со стола посуду.
— Это не его деньги. Я сразу говорил, буду помогать по мере возможности, это его бизнес, он все рассчитал. Видел его бизнес план, и что-то в нем нет строки дотации. Он делает обороты, пусть справится с тем, что есть.
— Но… Но он же тогда не закроет контракты.
— Перестань его опекать, он взрослый, сам захотел начать свое дело, я дал ему стартовый капитал, даже больше, полгода финансировал, но сейчас не то время. Пусть сам разберется во всем, иначе не будет толку.
— Вот так всегда, чуть что — пусть сам разбирается.
— А ты хочешь указывать ему что делать? Когда он повзрослеет? Если разорится, устрою на завод как сестру, и пусть все изучает с азов.
— Клерком?
— Да, клерком, как я в свое время, и ты тоже не сразу директором стала. Пойдем лучше отдыхать, я что-то не очень себя чувствую, надо померить давление.
— Я сейчас, сиди, принесу.
Алла была недовольна, что ее муж ограничил финансирование Игоря, она надеялась взять оттуда хоть немного денег и помочь своему непутевому брату, но теперь придется смириться.
Степан Алексеевич всегда считал финансы, не транжирил их понапрасну, как это делали многие его друзья. Кто-то приобрел недвижимость за рубежом, кто-то посчитал себя королем и купил яхту, а кто-то вложил деньги в золото, считая это наилучшим вложением. Но Степан Алексеевич думал по-другому. Страна качает газ, а значит, ей всегда будут нужны трубы, главное делать качественно и не срывать поставки.
Ближе к обеду в кабинет генерального директора зашел седой мужчина. Натянутая улыбка, словно ему сделали пластическую операцию, он поприветствовал Степана Алексеевича.
— Здравствуй-здравствуй, присаживайся. Чайку, — нажав на кнопке коммутатора, сказал он.
С Карповым Степан Алексеевич был знаком уже лет двадцать, вместе сидели на партийных собраниях, вместе шагали на парадах, а после участвовали в приватизации социалистической собственности. Карпов сразу отхватил лакомый кусок, Судостроительный завод, про него как-то забыли, после пробовали отобрать, но он отстоял свою добычу. А вот Степану Алексеевичу пришлось повоевать за свой завод, его каким-то чудом умудрились прибрать к рукам немцы. Пришлось судиться, и даже не раз, а после он поехал в Москву и сказал, что завод относится к стратегическим. В министерстве подняли бумаги и дали отмашку.
— Ты что-то располнел, жизнь налаживается? — спросил Степан Алексеевич.
— Нет, я по другому поводу, ты уж извини, что без приглашения, но иначе бы не потревожил тебя.
Степан Алексеевич уже все знал, ему доложили, слухи быстро распространяются. Карпов намудрил с активами, решил расширить бизнес и набрал валютных кредитов без нормального обеспечения. Наверное, дал взятку, так всегда происходит, но теперь приходится рассчитываться.
— Поможешь? — спросил Карпов и поставил на стол коньяк.
— Извини, у меня сердце, не буду.
— Понимаю, возраст, но как-то с пустыми руками не привык ходить. Этот кризис меня доконал, мне бы немного помочь. Ну как?
— Я тебя знаю давно, ты никогда не лукавил, с чего же ты сейчас начал говорить неправду?
— Думал, не знаешь.
— Двадцать миллионов в долларах, это тебе не шутка. Да, в Америке это копейки, но не у нас. Твои активы упали, годовая задолженность по налогам и три месяца по зарплате. Это еще миллионов восемьдесят в рублях. Заказов нет, все стоит, ты должен за электричество, сколько там набежало? Уже, наверное, пятнадцать лимонов или больше. Я не говорю про банковскую просрочку, ты взял не у местных, а у центрального, а у них разговор короткий. В лучшем случае тебе надо тридцать пять в долларах и еще пару, чтобы продержаться до лета, а что дальше?
— Значит нет, — обреченно сказал Карпов.
— Извини, друг, не в моем положении. Сейчас всем трудно, не только тебе, у меня заказы, не могу подводить.
— Хоть сколько-нибудь, — умоляющим тоном попросил Карпов.
— Это бесполезно, признай себя банкротом, ты сможешь еще подняться, не все еще упущено.
— Спасибо тебе за прямоту, не стал обещать и водить меня за нос. Трудно слушать правду, я подумаю.
— Не тяни, счетчик ведь тикает.
— Спасибо за уделенное время. Как твоя семья, как Алла, дети?
