После этого, напрочь забыв о несчастной белке и революционном (или безумном?) заявлении профессора Чарльстона, Ральф зашагал в сторону отеля, прикидывая, что нужно будет взять с собой вечером.
Плотная фигура с поднятым воротником удалялась по усыпанной жёлтыми листьями аллее, а вслед ей могучие дубы потрескивали своими ветвями и шуршали ещё не опавшей кроной.
Ральф спешил в отель и не знал, что вечером в дубовой аллее его уже будут ждать. Его будут ждать те, благодаря кому уютный отель получил своё имя и из-за кого в региональных газетах время от времени публикуются заметки о пропажах собак, кошек и людей. Ральфа будут ждать дубы.
Когда любитель бабочек удалился, самое раскидистое дерево заскрипело, словно его обдували сотни ветров, и стало издавать звуки, похожие на потрескивание поленьев в костре.
«Крчук-кррр–очак-драв-колдокрышшш-мордош-вррруч-моркашт-пшоррр-кморр-шок-чмок-коррис-крррамашшш–бррруст-прррит-карашшком-кригг-бррриг».
Звуки были похожи на те, которые Ральф слышал вечерами, открыв окно своей комнаты. «Это дубы так разговаривают», – с шутливой улыбкой на лице говорил сам себе гость пансиона. Он и понятия не имел насколько был прав.
«Тебе захотелось поразмяться и поохотиться за белкой? Болван! Хоть бы обратно встал правильно… Ты видел, как толстяк тебя изучал? А что если тебя спилят и обнаружат твои «секреты»? Ты подводишь всех нас. С толстяком нужно разобраться при следующем же его визите!».
Раскидистый дуб замолк и теперь заскрипел любимчик Ральфа:
«Крукчо-шмаркочч-ситкашшшурх-морричкомас–шммакорти-крооч-бардашшш.
Наконец-то, настоящее развлечение! А то белки и кроты порядком надоели».
Отскрипев свою песню, любимый дуб Ральфа с трещиной на боку, зашевелился и задвигал гигантским стволом и всеми хищными, скрюченными ветвями. Казалось, что он хочет сбросить с себя окаменевшую кору, однако, то, что произошло в следующий момент, было ещё более невероятным, чем если бы он действительно избавился от своей многовековой оболочки.
Словно невесомая марионетка, любимчик Ральфа был поднят в воздух неведомой силой и на мгновение повис в метре над образовавшимся кратером. С хищных, переплетённых между собой корней, вырвавшихся из подземного плена и теперь раскинувшихся над поверхностью земли, в развороченную яму посыпались куски слипшейся земли, камни, ветки и кости. Много костей. Сотни маленьких и больших побелевших от времени, а так же тех, которые были грязно бурого цвета и на которых ещё болтались не полностью истлевшие клочья. Как будто этого было мало, повисший в воздухе дуб встряхнул своим корневищем, и в котлован холодной земли посыпался дождь из костей и черепов птиц, собак и кошек, разнообразных лесных животных и… людей.
«Шммакорти-крооч бардашшш», – скрипнул повисший в воздухе дуб и в тот же момент ударил по месту, где пару минут назад стоял Ральф, своим переплетённым корневищем, словно гигантской колонной. Земля затряслась, а цунами из жёлтых листьев и облако пыли сделало воздух непроницаемым. Даже если бы Ральф в этот момент обернулся назад, то из-за стены поднятой пыли он бы вряд ли увидел парящее над землёй дерево. А если бы и увидел, то всё равно бы не поверил своим глазам.
Дуб опять на мгновение повис в воздухе, а затем был опущен могучей силой на прежнее место. Корни задвигались и заскользили, вгрызаясь в землю и увлекая за собой свои «секреты». Спустя пару минут любимчик Ральфа стоял как самое обычное дерево, выделяясь от своих собратьев лишь взрыхлённой вокруг землёй.
Через полчаса после возвращения Ральфа в отель, зазвонил его мобильник.
– Добрый день, Ральф, – на том конце раздался обеспокоенный голос мистера Вольффа, – мне очень жаль прерывать ваш отпуск, но нам необходима ваша помощь. Вы помните, что мы ждали новые экспонаты?
– Конечно, – ответил Ральф, уже жалея, что поднял трубку, – Жанна курировала весь процесс и должна была встречать новинки.
– Совершенно верно, – подтвердил директор музея, – но у Жанны проблемы в семье. Очень серьёзные проблемы. Она никак не сможет встретить посылку и оформить документы. Ральф, одна надежда на вас. Ведь вы оформляли заказ вместе с Жанной и знаете, что к чему. – Вольфф помолчал. – Машина будет в музее уже через два часа.
– Я выезжаю, господин Вольфф, – обречённо выдохнул Ральф, попрощался с директором и бросил телефон на кровать.
«Ах, Ральф, Ральф, неужели ты думал, что Невезуха оставит тебя без внимания дольше, чем на три дня? Наивный ты человек, Ральф! – завёл разговор сам с собой младший научный сотрудник. – Ты хотел послушать лекции Чарльстона и понаблюдать за дубами? Нет! Ты будешь заниматься инвентаризацией пыльных чучел и заполнением стопок бумаг… Ах, Жанна, Жанна, что же у тебя семья такая проблемная?».
Ральф вёл с собой беззвучный разговор и собирал чемодан. Через полчаса он попрощался с хозяевами гостиницы, надевшими на свои лица грустные улыбки, и отправился на железнодорожную станцию. До его родного города было чуть больше часа езды. Часа, который Ральф посвятит рассматриванию фотографий величественных дубов и рассуждениям о загадочной трещине.
