– И не думайте, что я пьян… нет, я, конечно, пьян, но не на столько, чтобы не понимать, что моими словами я могу… в общем, вы понимаете меня.
Ральф не понимал, но, по большому счёту, ему было всё равно. Он был, конечно, не в таком подпитии как доктор, но принял вполне достаточно, чтобы не придираться к словам и по пустякам обижаться.
– Я понимаю, – подыграл Ральф, приподнял свой бокал и сделал ещё один маленький глоток.
– Думаю, что нет. – Отрезал доктор и его лицо странным образом изменилось. Улыбка исчезла с губ, как-будто её там вообще никогда не было, брови приподнялись и собрали на лбу гармошку из морщин.
– Я вам сейчас кое-что скажу, Ральф, но у меня к вам просьба: не нужно думать, что это пьяный бред. Только в таком состоянии как сейчас, я могу говорить о том, о чём думаю всегда!
Ральфа немного удивила метаморфоза, которая произошла с доктором, а от его слов улыбка улетучилась и с губ подвыпившего невезунчика.
– Я бы отдал полжизни за то, чтобы в день вступительных экзаменов меня поразила такая же болезнь как вас. Нет, можно ещё более серьёзный недуг. Я был бы готов проболеть год или два или пять, только чтобы не быть принятым на этот ветеринарный факультет.
На лбу доктора появились крупные горошины пота.
– Я, я… не понимаю…, – всё ещё надеясь, что это розыгрыш или шарада, прошептал Ральф.
– Я ненавижу свою работу! И боюсь её! – прошипел побелевший ветеринар. – Я бросал её и занимался другими делами, я уезжал в другие страны, я лечился, но ОНИ всё равно приходят.
Теперь уже Ральф стал покрываться капельками неприятного пота, а от алкогольной лёгкости не осталось и следа.
– Кто ОНИ? – спросил Ральф и тут же засомневался, хочет ли он услышать ответ.
Глаза доктора сузились и тот, сделавшись белым как полотно, выдавил:
– Те, кого я убил!
– Ну, ребята, ещё по одной? – здоровяк Том неожиданно возник перед столом и напугал Ральфа. Доктор Йоханссен не шелохнулся, а только прохрипел:
– Ещё по маленькой, Том, и рассчитай нас.
Бармен удалился, видимо не заметив перемены, наступившей за дальним круглым столиком.
– Их было пять. Всего пять, за 17 лет работы. Но они приходят ко мне каждую ночь, – доктор наклонился вперёд и Ральф отчётливо видел, как надулись вены на его лбу, а желваки, как будто пережёвывали каждое слово.
– Чаще всех приходит ко мне мой первый. Он самый…, – доктор не смог выговорить последнего слова и его широко открытые глаза стали влажными. – Конечно, у меня умирали и другие, но эти пять – совсем другое. Их я убил!
– Вы о чём говорите, доктор? – всё-таки решив, что с захмелевшим ветеринаром случилось умопомрачение и ему нужна помощь, вставил Ральф.
– О моих пациентах, которые умерли по моей вине, – обречённо выдохнул ветврач, – и не успокаивайте меня фразами вроде «так бывает, что животные умирают и вы ни в чём не виноваты», не нужно. Я знаю, что тех, о ком я говорю, я убил.
Том поставил на стол два бокала с виски и положил рядом счёт. На этот раз он уловил напряжение повисшее над столиком, поэтому, не проронив ни слова, быстро исчез между гостей ресторанчика.
По правде говоря, Ральф совсем был бы не прочь отправиться вслед за Томом. Точно так же, как доктор Йоханссен быстро расположил к себе добродушного толстяка, теперь он так же быстро смог его напугать. Ральфу хотелось закончить этот разговор и отправиться домой, и уж точно он не желал выслушивать исповедь странного ветеринара. Но доктора было уже не остановить.
– Тот, кто приходит ко мне чаще всех, был моей первой жертвой. Это был немолодой, но ещё полный сил пёс, которого ко мне привели с симптомами расстройства пищеварения. Были ещё и другие симптомы, которые я хоть и заметил, но не придал им внимания. Я был молод и самоуверен. Я не сомневался, что мне достаточно одного взгляда на пациента, чтобы поставить верный диагноз. И я, пренебрегая всеми правилами ветеринарного искусства, стал лечить пса, основываясь только на свем беглом осмотре и юношеском максимализме. Я стал его лечить от той болезни, которой у бедолаги не было. Уже в процессе я понял, что ошибся. Но я… но я не стал ничего менять и уж тем более ничего не сказал хозяевам моего пациента. Как же?! Чтобы я признался, что совершил ошибку? Никогда! Пёс медленно угасал, и когда он издох, то был похож…, – доктор не смог закончить фразу, а вместо этого закрыл лицо ладонями и затрясся.
Прошло несколько минут, прежде чем он взял себя в руки, вытер влажные глаза и залпом осушил принесённый Томом бокал.
– Хозяевам я сказал, что хотя мой диагноз был правильным и лечение было выбрано верно, болезнь оказалась, увы, сильнее. Пса похоронили на территории семейной усадьбы. Его хозяева ко мне больше не приходили ни разу, хотя позже я встречал их несколько раз в городе вместе с рыжим кокером. Они чувствовали, что я сделал что-то не то. А мне было всё равно! «Так бывает, что животные умирают и я ни в чём не виноват» – говорил я сам себе, а маленький червячок, который поселился у меня здесь, – доктор ткнул себя в висок, – уже начал меня грызть.
