— Ты доставил неприятность нашему господину, великодушному Кхаре, и потому ты падешь в сражении под нашими ударами. Откуда у тебя силы убить столь многих демонов? У нас в руках булавы, копья и дротики, мы лишим тебя силы, ты выронишь свой лук! И четырнадцать демонов, размахивая своим страшным оружием, набросились на Раму, метнув в него копья, но Какутстха своими стрелами с золотыми наконечниками разнес в щепки четырнадцать копий. Знаменитый воин, полный гнева, приготовил новые стрелы, заточенные на камне, схватил свой лук и, натянув тетиву, нацелился на великанов. Рагхава выпустил свои стрелы, словно Индра молнию, которые тут же разорвали груди демонов и, окровавленные, вонзились в землю, как змеи, исчезающие в муравейнике. Растерзанные демоны напоминали деревья с расщепленными стволами. Утопая в крови, изуродованные, лишенные жизни, они лежали на земле, и Шурпанакха, глядя на это, ослепла от гнева и бросилась искать своего брата Кхару. Вновь раненная, с запекшейся кровью, словно смола, проступившая на дереве, Шурпанакха упала перед братом и издала могучий вопль, причитая и пронзительно крича, черты ее исказились. Увидев всех демонов поверженными на поле сражения, Шурпанакха поспешила к Кхаре, подробно описав ему смерть его верных слуг.
Глядя на Шурпанакху, лежащую на земле и вернувшуюся ни с чем, Кхара сурово обратился к ней:
— Разве я не дал тебе доблестных демонов, питающихся плотью, во исполнение твоих целей, ради твоего удовольствия? О чем еще ты просишь? Все они усердные, преданные, мои самые доверенные слуги. Непобедимые, даже под страхом смерти они не ослушаются меня. Что случилось? Я желаю знать, почему ты катаешься по земле, словно змея, и кричишь «О мой Господь!»? Почему несмотря на мое покровительство ты сокрушаешься, как будто отвергнутая? Поднимись, вставай! Хватит с нас этих слез и обмороков! Кхара продолжал успокаивать ужасную ракшаси, пока, наконец, она, утирая слезы, ни сказала:
— Я пришла к тебе с отрезанными ушами и носом, вся в крови, которая текла рекой, ты утешил меня. Ради меня ты велел четырнадцати доблестным демонам убить безжалостных Раму и Лакшману. Те демоны пылали гневом против Рамы и Лакшманы, но, вооруженные копьями, пали в сражении жертвами их смертоносных стрел. Видя великий подвиг Рамы, когда он в одно мгновенье поверг тех искусных воинов, я преисполнилась страха. Дрожа всем телом, ужасаясь, вне себя от горя, я снова пришла к тебе за защитой, о гроза ночи, потому что вижу причины для опасений. Неужели ты не поможешь мне, тонущей в океане горя, съедаемой крокодилами боли и скованной страхом? Демоны, питающиеся плотью, которые пошли со мной, лежат на земле, сраженные яростными стрелами Рамы. Если у тебя есть капля жалости ко мне и тем демонам, если ты смел и силен, чтобы встретиться с Рамой на поле битвы, о властелин ночи, вырви эту колючку в стане демонов, Раму, который живет в своей хижине в лесу Дандака. Если ты не лишишь жизни Раму, повергающего своих врагов, я в тот же миг покончу с собой, не в силах стерпеть унижения! Но нет, я вижу ясно, что даже при поддержке своих воинов ты не способен противостоять Раме в битве! Ты считаешь себя великим героем, но это не так, твое могущество — лишь плод тщеславного воображения, поэтому поспеши покинуть Джанустхан вместе со своими воинами, о позорное пятно нашего рода! Завоюй победу в сражении, потому что не имея силы и доблести убить тех двух людей, можешь ли ты оставаться здесь? Сломленный могуществом Рамы, ты, несомненно, погибнешь, потому что сын Дашаратхи, Рама, воистину храбр, так же как и его брат, изуродовавший меня! Ракшаси продолжала стенать и сокрушаться на глазах у брата, бия себя в грудь и, униженная, лишилась чувств. Придя в себя, она, охваченная горем, продолжала рыдать и руками бить себя в грудь.
Упреки Шурпанакхи привел Кхару в гнев и, сидя в кругу своих воинов, он сурово отвечал:
— Твое презрение вызывает во мне безудержную, неистовую ярость, я вне себя и не могу больше этого терпеть, ты сыплешь соль на рану. Я не воспринимаю Раму всерьез и считаю его уже мертвым. Сегодня же он поплатится жизнью за свое оскорбление. Утри же свои слезы, хватит скорбеть! Я отправлю Раму и его брата в обитель смерти, и ты, о ракшаси, сегодня же напьешься теплой крови этого злобного созданья, сраженного моим топором. Обрадованная словами, сошедшими с уст брата, обезумевшая Шурпанакха стала прославлять Кхару, лучшего среди великанов. Оскорбленный ею и превозносимый, Кхара призвал Душану, главнокомандующего своей армии:
