— О друг, собери четырнадцать тысяч опытных великанов, послушных моей воле, полных воинского пыла и никогда не отступающих в сражении, подобных грозовым облакам, с упоительной жестокостью и радостью убивающих людей. Поскорее приготовь мою колесницу с луками, стрелами, сверкающими мечами, дротиками и острыми копьями. Я сам возглавлю тех великодушных великанов, чтобы убить надменного Раму, о искусный воин! Душана запряг огромную колесницу, сверкавшую как солнце, великолепными конями, и Кхара взошел на нее. Отделанная золотом, с золотыми колесами и оглоблями, выложенными изумрудами, колесница эта напоминала вершину Меру. Символы удачи украшали ее: рыба, цветы, деревья, скалы, горы, птицы и звезды. Снабженная стягами и копьями, она сверкала колокольчиками. Кхара, сгорая от нетерпения, так же как и Душана, взглянул на великое волнующееся и ревущее море демонов, их колесницы, щиты, оружие и знамена, и крикнул: «Вперед!» Могучая армия великанов, числом в четырнадцать тысяч, вооруженная смертельными щитами, оружием и стягами, стремительно с шумом двинулась в путь. Вооруженные молотами, пиками, острыми топорами, саблями, дисками и сверкающими копьями, дротиками, смертоносными булавами, многочисленными луками, стрекалами, мечами и молниями, ужасные на вид свирепые великаны, послушные воле Кхары, покинули Джанустхан. Еле сдерживая себя, Кхара обозрел злобных великанов, устремившихся вперед, и последовал за ними. Покорный возничий Кхары взошел на колесницу этого незнающего поражений воина, хлестнул коней в сбруе из чистого золота, и колесница понеслась, грохоча и оглашая все вокруг звоном своих колокольчиков. Кхара, пылая гневом и желанием уничтожить противника, наделенный немалой силой, равный Антаке, то и дело подгоняя своего возничего, ревел подобно облаку, готовому излить на землю потоки града.
Неожиданно в небесах появились ужасные предзнаменования и из темного облака пролилась кровь. Быстрые кони, запряженные в колесницу Кхары, стали спотыкаться на ровной дороге, устланной цветами. Темный диск сокрыл солнце, оставив кровавую кромку, словно круг горящих углей, а на знамя с золотым черенком сел страшный стервятник. Хищные птицы и звери, рыща в окрестностях Джанустхана, оглушительно и зловеще кричали, ужасные шакалы дьявольски выли, так что кровь стыла в жилах. Огромные и страшные грозовые облака, словно слоны с сукровицей на висках, проливали дожди крови, скрывая небеса. Великая тьма сошла на землю, поглотив все четыре стороны света, и от этого зрелища волосы вставали дыбом. Неожиданно наступили сумерки кроваво-красного оттенка. На каждом шагу Кхаре преграждали путь дикие звери и птицы ужасного вида, а цапли, гиены и стервятники подняли устрашающий вой. Отвратительные шакалы, символ поражения в войне, выли и лаяли на приближающуюся армию, пламя вырывалось из их разверзнутых пастей. Близ солнца появилась обезглавленная человеческая фигура, напоминая железную дубину. Хотя затмение еще не закончилось, золотое светило оказалось во власти планеты Сварбхану. Дули неистовые ветры, и солнце боле не сияло. Хотя до ночи было еще далеко, небосвод густо усеяли звезды, словно светляки в лесу. Птицы и рыбы ушли вглубь озер, на которых поблекли лотосы. В этот час деревья лишись плодов и цветов, мрачные облака пыли поднялись без дуновения ветра. Попоугали дико кричали: «Чичикучи!», беззвучно падали зловещие кометы. Земля с ее горами, лесами и долинами дрожала. Когда Кхара, стоя в своей колеснице, издал воинский клич, его левая рука судорожно дернулась, а голос сорвался. Он озирался вокруг, и слезы застилали ему глаза, в голове стучала кровь, но в безрассудном порыве он не повернул назад. Видя зловещие предзнаменования, от которых волосы вставали дыбом, Кхара с вызывающим смехом обратился к армии великанов:
— Все эти дурные предзнаменования, устрашающие сердце, ничто рядом с моим могуществом! Я смеюсь над ними, как сила смеется над слабостью! Своими острыми стрелами я могу сорвать звезды с неба! Я могу завоевать обитель смерти! Пока я своим могущественным оружием не повергну Раму, который надеется лишь на свои силы, так же как и Лакшмана, я не поверну назад. Пусть моя сестра, ради которой я поклялся убить Раму и Лакшману, напьется их крови! До этого часа я не знал поражения на поле битвы, вы знаете, что я не лгу! В гневе я могу убить даже царя богов с молнией в руках, возвышающегося на слоне Айравате, так неужели я не справлюсь с двумя смертными? Столь хвастливые речи необычайно обрадовали огромную армию демонов, на которых смерть уже набросила свою петлю, и они с новыми силами бросились вперед, жаждя сражения. Собрались возвышенные риши, боги, гандхарвы и чараны. Добродетельные созданья, они говорили меж собой:
