— Ах! Лакшмана, ты допустил ошибку, придя сюда и оставив Ситу без защиты. О друг мой, несомненно, дочь Джанаки мертва или демоны, которые бродят по лесу, сожрали ее! Я вижу так много дурных предзнаменований, о Лакшмана, и потому спрашиваю, найдем ли мы Ситу, дочь Джанаки, живой, о лев среди людей! Множество зверей и шакалов устрашающе кричат и воют, так же как и птицы, что летят на юг, я боюсь, что не все благополучно с царевной, о доблестный герой ! Этот демон, принявший облик оленя, обманул меня и завлек меня далеко от хижины. Убитый с большим трудом, перед смертью он предстал предо мной в истинном облике. На сердце у меня тяжело и нет радости, левый глаз подергивается. Несомненно, о Лакшмана, мы потеряли Ситу, или ее похитили, или она мертва, или затерялась в лесу.
Увидев унылого и подавленного Лакшмана, добродетельный сын Дашаратхи спросил его:
— О Лакшмана, где Ваидехи, которая последовала за мной в лес и которую ты оставил одну, чтобы прийти сюда? Где моя прекрасная спутница, разделившая со мной мою злую судьбу, когда я лишился царства и, удрученный, был обречен скитаться по лесу Данадака? Где Сита, без которой я не могу прожить и мгновенья, спутница моей жизни, прекрасная, как дочь богов? О герой, в разлуке с Ситой, чье тело сияет, как золото, мне не нужна власть над богами или землей. О Лакшмана, Сита для меня дороже жизни. О Саумитри, неужели мое изгнание оказалось бессмысленным? Если я умру из-за Ситы и ты вернешься в город один, разве возрадуется Кайкейи исполнению своего желания? Разве не станет Каушалья, навсегда потерявшая сына, жалкой рабой Кайкейи, которая, добившись своего, будет править страной вместе со своим сыном? Если Ваидехи еще жива, я вернусь в хижину, но если моя добродетельная супруга погибла, я расстанусь с жизнью, о Лакшмана! Если мы вернемся в ашрам и дочь Видехи с улыбкой не заговорит со мной, мне не нужна жизнь. Скажи мне, о Лакшмана, жива ли Ваидехи, или в твое отсутствие демоны сожрали ее, несчастную! Увы! Бедная Сита, такая нежная и хрупкая, никогда не ведавшая горя, без меня будет совсем одинока. Неужели ты преисполнился страха, услышав зов коварного и ловкого демона, который кричал: «О Лакшмана!»? Я предполагал, что Ваидехи, услышав якобы мой крик о помощи, станет молить тебя узнать, что случилось со мной, и ты поспешишь мне навстречу. Ты совершил неисправимую ошибку, оставив Ситу в лесу, предоставив жестоким демонам возможность отомстить нам. Питающиеся плотью демоны сокрушались о смерти Кхары и теперь, без сомнений, убили Ситу. Увы! Я тону в океане печали, о герой, повергающий врагов! Что мне теперь делать! Я трепещу перед тем, что ожидает меня! Поглощенный мыслями о Сите, которая была идеалом женщины, Рагхава что было сил спешил в Джанастхан, и Лакшмана бежал за ним. Упрекая младшего брата, подавленный горем, мучимый голодом, усталостью и жаждой, Рама, тяжело дыша, бледный, во власти отчаянья вбежал в свою хижину и увидел, что она пуста. Рама бросился в одну сторону, потом в другу, где обычно Сита предавалась забавам, вспоминая излюбленные места ее прогулок. Рама обезумел от горя, волосы у него встали дыбом.
Выйдя из хижины, Рама, радость династии Рагху, продолжал расспрашивать Лакшману, и голос его едва звучал:
— Уходя, я доверил твоим заботам Маитхили, почему же ты покинул ее? Когда я увидел тебя одного, оставившего Маитхили без защиты, у меня все похолодело от волнения, предчувствуя великую опасность. О Лакшмана, увидев тебя без Ситы, я почувствовал, что мой левый глаз и рука подергиваются, и сердце у меня сильно забилось. От этих слов царственного сына Сумитры охватила печаль и он отвечал разбитому Раме:
