– Тебе в самом деле нужно что-то купить в городе или ты просто решил проявить любезность?
Я улыбнулся и ответил честно (ну, почти честно – незачем ей знать, как страстно я желаю остаться с ней наедине):
– И то и другое.
– Извини, если лезу не в свое дело – просто пытаюсь отвлечься от того, что вот так вывалила на тебя всю свою подноготную, – но что тебе понадобилось «в городе»? – На слове «город» она изобразила пальцами в воздухе кавычки.
Секунду поколебавшись, я ответил:
– Предпочитаешь удобный ответ или честный?
– Честный, – без колебаний ответила она. – Я только что поведала о своем неудачном браке. По части печальных признаний ты вряд ли меня перещеголяешь.
– Ты показала свою подноготную, а я в ответ должен показать свою? – невольно улыбнувшись, спросил я.
– Что-то вроде того, – ответила она. И, кажется, тоже слегка улыбнулась.
– Ладно, – сказал я. – Мне нужно забрать в аптеке антидепрессант, а по субботам аптека закрывается в полдень, так что мы как раз успеваем вовремя.
Я не возражал рассказать об этом Аде. Почему бы и нет? Я не делаю секрета из своей болезни – и чем больше Ада знает обо мне, тем лучше.
Нравится мне это или нет, но депрессия – часть меня.
И с этим ничего не поделаешь.
Ада снова замолчала, и наконец я, не выдержав, сказал:
– Вот так мы оба узнали друг о друге много нового.
– Ага, – со слабой улыбкой ответила она. – Откровенность за откровенность и все такое?
– По-моему, неплохо вышло. А тебе как кажется?
– Да, пожалуй, – ответила она. – Я… м-м… – Немного поколебавшись, она продолжила: – Спасибо. Теперь не так глупо себя чувствую из-за того, что такое на тебя вывалила. Оказывается, я не единственная, с кем в жизни случалось всякое дерьмо.
Нет, подумал я. Не единственная.
И я, оказывается, тоже.
Не знаю, что на меня нашло – с чего я принялась рассказывать Уэстону о своем бывшем муже и какой ждала реакции. Может, думала, что он перестанет пожирать меня взглядом. Или хотя бы прекратит смотреть с каким-то непонятным, тягостным для меня восхищением.
Но ни того, ни другого он не сделал. Вместо этого остановился на светофоре, взглянул мне прямо в глаза и сказал то, чего я никак не ожидала услышать. Даже не подозревала, что мне настолько нужны эти слова: «Ты никогда больше не будешь чувствовать, что попала в капкан».
Отзвуки этой фразы звенели во мне торжественным колоколом. Уэст сказал – и я ему поверила. Не знаю почему. Быть может, из-за бескрайнего вайомингского неба, под которым просто невозможно ощущать себя несвободной?
Остаток дороги прошел без приключений. У меня была возможность подумать и о том, что сказал Уэст, и о том, что произошло дальше – когда, не желая, чтобы я считала себя единственной жалкой лузершей в этой машине, он рассказал о своей депрессии.
Честно говоря, такого я и предположить не могла. Уэст выглядел вполне довольным жизнью. Хотя, кажется, депрессия – это не о том, как выглядишь или какое впечатление производишь, а о том, что чувствуешь на самом деле.
Потом мы еще немного поговорили. Уже на безопасные темы: какие у меня любимые блюда, все ли меня устраивает в работе над проектом и так далее. Разговаривать с Уэстоном оказалось легко. Я и оглянуться не успела, а мы уже въехали в центр Мидоуларка. Я хотела купить несколько толстовок, теплую куртку и перчатки. Думала, для этого надо найти магазин одежды, но, когда сказала Уэстону, что ищу, он свернул к тротуару на Главной улице и припарковал машину у магазина, вывеска которого сообщала, что здесь продаются запчасти для тракторов.
– Вряд ли здесь найдется то, что мне нужно, – заметила я.
– Поверь, в этом месте найдется ВСЕ, – заверил он. – Причем вдвое дешевле, чем в любом другом.
Он вышел из машины, и я вслед за ним.
– Справишься одна? – спросил он.
Я закатила глаза и смерила его убийственным взглядом. Думала, это хоть немного его смутит – но он и глазом не моргнул, только сверкнул своей убийственной улыбкой и продолжал:
– Мне нужно забрать лекарство в аптеке и сапоги у сапожника. – И он кивнул в сторону вывески на другой стороне улицы.
Здесь еще и сапожник есть? Хотя чего я ждала от города Мидоуларк в центре Вайоминга!
– Встретимся здесь через полчаса?
Я кивнула. Какой-то голос внутри меня хотел попросить его остаться, но этому голосу я твердо решила воли не давать. Не знаю, почему этот человек так на меня действует, но рядом с ним я как будто взлетаю и парю в воздухе. Не то чтобы неприятное чувство, но очень уж непривычное.
Парю в воздухе – и в то же время прочно стою на ногах, ибо Уэстон постоянно дает понять, что уважает мое личное пространство и мои границы.
Не обожгись я прежде, могла бы поверить, что он и вправду хороший, вполне достойный человек.
Жаль, что на самом деле таких не бывает.
– Конечно, – ответила я.
Он приподнял шляпу и зашагал прочь по улице, а я смотрела ему вслед, очень стараясь не обращать внимания на бабочек в животе. Что-то эти тупые насекомые совершенно распоясались. Совсем как полчаса назад, когда Уэстон приказал мне садиться в машину.
