Он нетерпеливо барабанил пальцами по рулю, словно не мог сдержать нетерпения, и, кажется, даже затаил дыхание.
Уэст еще говорил – а между деревьями впереди уже замаячил просвет, и несколько секунд спустя мы вырвались на открытую площадку на краю утеса. Хоть до обрыва отсюда было куда ближе, чем хотелось бы, Уэст оказался прав: открывшийся вид поразил меня до глубины души. Кажется, даже челюсть отвисла, в прямом смысле. Вряд ли я когда-нибудь забиралась так высоко! Казалось, передо мной распростерся весь штат Вайоминг. Садилось солнце, и небо над зелеными склонами гор окрасилось всеми оттенками пурпура и розового. Внизу виднелись разноцветные лоскуты лесов и полей, голубые нити рек, лужицы озер, а между ними – крошечные, словно кукольные, домики. Дикие цветы усеивали луга, словно капли краски, сорвавшиеся с кисти художника.
Прежде чем я успела все это как следует разглядеть, Уэст развернул грузовик. Положив одну руку на спинку моего сиденья и оглядываясь назад, принялся пятиться задом к обрыву. То, как умело Уэст двигался задним ходом, наверняка навело бы меня на сотню фривольных ассоциаций – не будь я так напугана тем, что мы того и гляди сверзимся вниз.
– Какого черта ты творишь?! – воскликнула я, едва грузовик остановился.
– Пошли, – ответил он. – Сейчас все поймешь.
Он забрал у меня узел с пирогами и вышел из машины. Мне ничего не оставалось, кроме как вылезти следом.
Выбравшись наружу, я обнаружила, что грузовик стоит не так близко к обрыву, как казалось из кабины (и это большое облегчение!), но все же и совсем не далеко. Уэст ничего не объяснял, но мне подумалось, что он, похоже, любитель рисковать.
Высоты я не боюсь – еще чего! – однако не лишена инстинкта самосохранения; так что, когда глянула с обрыва вниз, в животе у меня что-то сжалось.
Уэст откинул борт кузова, загрузил внутрь узел с пирогами. Потом легко запрыгнул сам (этот прыжок у меня в мозгу еще долго будет проигрываться на повторе!), открыл металлический контейнер за кабиной, начал доставать оттуда одеяла вместе с подушками и расстилать их в кузове. Неужели он все это приготовил… для меня?
Я еще размышляла об этом, когда он протянул мне руку.
– Становись на шину, а дальше я тебя подсажу, – сказал он, улыбаясь своей доброй, теплой улыбкой.
Добрый Уэстон Райдер. Наверное, лучшей похвалы для мужчины я не подберу.
Схватившись за его руку, я влезла на шину – так грациозно, как только могла (то есть не грациозно совсем), а дальше Уэст подхватил меня, потянул вверх и перенес через бортик кузова. Должно быть, на целую минуту я замерла в его объятиях, глядя снизу вверх на этого ковбоя, который всего несколько месяцев назад был для меня чужим.
А теперь я спрашивала себя, смогу ли жить дальше без него?
От этой мысли я похолодела – и поспешно выкинула ее из головы. Не хочу об этом думать. Только не сегодня!
Мы устроились на одеялах, и Уэст принялся распаковывать пироги. Всего было три упаковки, в двух по восемь порций и в одной четыре.
– Возможно, ты не в курсе, – сказал Уэст, – но вообще-то Мидоуларк – пироговая столица Дикого Запада!
– Правда?
– Неправда! – рассмеялся Уэст. – Но этот титул наш город честно заслужил.
Он передал мне вилку и начал показывать, что принес. Все пироги я не запомнила, но были среди них земляничный, черничный, персиковый, с банановым кремом, с фисташковым кремом, бататовый, тыквенный, пекановый, лаймовый, вишневый, а также любимчик Уэста – пирог с кокосовыми сливками.
– Какой попробуешь первым?
Его радостное возбуждение передалось и мне. Не могу сказать, что обожаю сладкие пироги – нормально к ним отношусь, хотя ем довольно редко и по ним не скучаю, – но Уэст как-то умудрялся заражать меня своей страстью ко всему, что любил.
Так что я совсем не исключала, что сегодняшний вечер превратит меня в пироговую маньячку.
Целую минуту я изучала пироги, и наконец остановилась на лаймовом. Отломила кусочек вилкой и отправила в рот.
Мать честная! Должно быть, я очень широко открыла глаза, потому что Уэст, просияв, заметил:
– Я же тебе говорил!
– Лучше пирога я в жизни не пробовала!
Так начался наш пироговый марафон. Уэст даже принес из грузовика свой блокнот для рисования, чтобы на чистой страничке вести счет съеденному.
Пока он листал блокнот, я бросила взгляд на некоторые его рисунки – и они оказались хороши. Серьезно, очень хороши.
Мы ели, смеялись и болтали.
– Часто здесь устраивают пикники? – спросила я.
– Раньше нередко бывало. Когда я учился в старших классах, этот обрыв носил неофициальное название «поляна для свиданок». – Тут Уэст лукаво улыбнулся и поиграл бровями так, что сердце у меня затрепетало. – Но теперь, похоже, это в прошлом – иначе вокруг стояли бы ряды машин с запотевшими стеклами.
Я невольно рассмеялась.
– А ты сам часто сюда наведывался?
Уэст покачал головой.
