Этой ночью девушке снова приснился кошмар, и она, проснувшись от звука своего голоса, села в постели. Немного успокоившись, Алета прислушалась и, ничего не услышав, решила, что Алек не слышал и спокойно спит. Кэт тоже никогда не просыпалась, но Алета знала, что снова разбудила Адама, который словно чувствовал, когда ей снились плохие сны. Алета встала, набросила халат и, по привычке заглянув в комнату дочери и убедившись, что девочка спокойно спит, пошла по темному коридору на крышу.
Алек проснулся от крика Алеты мгновением раньше, чем она сама. Сначала не поняв, в чем дело, он рванулся было к ее комнате, но остановился в дверях. Его словно осенило, и он мгновенно сообразил, что произошло, и понял, что сейчас она вряд ли ему обрадуется. Он видел, как Алета, неслышно ступая, прошла на крышу, и тихо последовал за ней. Он слышал, как она с отчаянием в голосе выдохнула:
– Господи! Неужели это никогда не кончится?!
И, выглянув в открытый люк, увидел ее хрупкую фигурку, залитую серебристым светом полной луны. Алета сидела на парапете, уткнувшись головой в согнутые колени, и плакала. Рассыпавшиеся по плечам локоны черных волос закрывали ее лицо, но не могли заглушить отчаянный плач.
Алек закрыл глаза и опустился на ступеньки, привалившись плечом к стене. Она плакала, и его сердце сжималось от боли. Как ему хотелось сейчас обнять девушку, утешить ее и заверить в том, что все это со временем пройдет, кошмары забудутся и уйдут в прошлое. Но он понимал, что сейчас, сегодня она не примет его помощи, его поддержки и даже его сочувствия. Он знал, что он – никто для нее, и ее слова это подтверждали. Но Алек надеялся, что сумеет это изменить. Он отказался бы от этого брака, если бы не надежда на то, что он сумеет завоевать ее любовь. Эта надежда еще более окрепла, когда Алета согласилась с его выбором. Алек понимал, что для нее брак – это потеря свободы, к которой она уже привыкла и которой дорожила. И она вряд ли согласилась бы выйти замуж только по тем причинам, о которых говорила ему тогда в гостиной. Скорее, она попыталась бы его убедить выбрать одну из младших сестер. Но она согласилась, почти не раздумывая, и это позволяло ему надеяться, что она действительно хотела выйти за него замуж. Хотя пока Алек не понимал причин, он дал себе слово выяснить их. Кроме того, этот брак дал ему шанс, и Алек не собирался упустить его.
И побежали будние деньки один за другим, но Алек почти не замечал времени. Все здесь было ново и потому интересно. К тому же дела требовали много внимания и сил. Алета знакомила его с поместьем, пастбищами, людьми, которые работали здесь. На ранчо не было телевизора, зато родители Алеты еще год назад умудрились провести телефонную линию, которая теперь служила и «Магнолии» и ее соседу «Кипарису», и еще нескольким поместьям. Алек иногда звонил матери по вечерам, когда все уже расходились по своим комнатам, и он мог не опасаться, что его кто-нибудь услышит. И Алек рассказывал матери обо всем, что произошло, а она давала ему советы и утешала.
Отношения с работниками ранчо складывались на удивление легко. Они поняли, что Алек действительно отлично разбирается в делах такого большого ранчо, каким была «Магнолия». Он заслужил их уважение еще и тем, что умел быстро находить правильные решения и убедить других в их правильности, даже Алету, если она с ним не соглашалась.
Но первое время он чувствовал и ее поддержку. Она сумела четко дать понять ковбоям, что теперь их хозяин – Алек, ее муж, и заставила их признать это. Она спорила с ним, когда была не согласна, но не настаивала на своем, если он оказывался прав, а просто признавала свою ошибку.
А когда он ловко разделался с шерифом, который пришел арестовать Алету за угнанный автомобиль и утверждал о неуплате штрафа, она назвала его «настоящим ранчеро». Алек пожал плечами, сказав, что не сделал ничего особенного. Он всего лишь коротко посоветовал шерифу заткнуться и спокойно поинтересовался, когда тот последний раз на резвую голову просматривал свои документы и банковские выписки. Алета же, усмехнувшись, покачала головой и ответила:
– Неважно, что именно ты сделал, важно – как ты это сделал!
– Как?
– Как настоящий ранчеро.
На самом ранчо Алека тоже постепенно приняли как хозяина, причем хозяина, которого любят. Малышка Кэт, для которой он соорудил во дворе что-то вроде детской площадки, обожала «дядю Алека». Хотя у него редко была возможность поиграть с ней, но когда находилось время, со двора был слышен такой веселый смех девочки, что сразу становилось понятно: Кэт в восторге от очередной придуманной Алеком игры.
Адам же на расспросы Алеты о том, как ему понравился ее муж, ответил:
– Лучше, чем ты могла бы выбрать.
– Значит, ты считаешь его лучше Джона?
Адам пожал плечами.
– Джон – слабак, я и раньше считал, что он тебе не пара.
