Мы с Тедди каждый год готовили ужин на ее день рождения с тех пор, как поступили в колледж. На первом курсе, на следующий день после переезда, чтобы отпраздновать ее восемнадцатилетие, мы готовили с помощью микроволновой печи и кофеварки. Худшей пасты никто из нас в жизни не ел, зато повеселились от души.
Тедди подошла к отцу и помогла ему встать с кресла. Он всеми силами старался не показывать, как тяжело ему это далось. Тедди поцеловала его в щеку, подхватила под руку и повела в сторону кухни. Я последовала за ними.
Устроив Хэнка на стуле возле столешницы, Тедди повернулась ко мне и крепко обняла.
– Прости, что случайно выдала тебя главному сплетнику Мидоуларка, – пробормотала она, уткнувшись мне в плечо.
– Прощаю. – Я высвободилась из ее объятий. – Как ты себя чувствуешь в двадцать семь лет?
– Как будто жизнь только начинается! – Она одарила меня своей фирменной улыбкой.
Тедди решила приготовить отбивные котлеты из курицы и пасту с острым водочным соусом, для чего заранее запаслась нужными ингредиентами. Да, мы по-прежнему, следуя традиции, не обходились без пасты, но теперь она получалась съедобной.
Я готовила соус, Хэнк мастерски смешивал компоненты из набора для салата «Цезарь», купленного в продуктовом магазине. Тедди же ничто не мешало сосредоточиться на курице. Меня это устраивало. Курицу я ела, а к сырому мясу не прикасалась. Почему-то от мяса ныли десны; никто не верил, а Тедди просто приняла это как должное.
Что может быть более странно, чем взрослый человек с сенсорными проблемами? Как объяснить кому-то, что если я дотронусь до кусочка курицы на фоне слишком громко играющей музыки или услышу чье-то дыхание, то воздействие резко усилится?
Хэнк включил Eagles, и из колонок поплыли звуки песни Peaceful Easy Feeling. Воздух наполнили запахи лука и чеснока, заставляя меня считать минуты до готовности ужина.
Вообще, в еде и в том, как она объединяет людей, есть что-то особенное. Вот почему отец любил готовить даже после целого дня работы на ранчо. Когда я росла, семейные ужины считались у нас нерушимой традицией. По меньшей мере раз в неделю приходили и Хэнк с Тедди – после того, как он заканчивал дневную работу.
– Как продвигается заготовка сена, Эмми? – поинтересовался Хэнк, когда мы сели за стол.
Хэнк в «Ребел блю» был правой рукой отца – до тех пор, пока физически не перестал справляться с обязанностями, так что знал график текущих дел не хуже самого Амоса Райдера.
– По правде говоря, мы немного припозднились, и Густ нервничает. Впрочем, он уже придумал, как на следующей неделе наверстать потерянное время.
– Он держит работников в узде, – заметил Хэнк.
– Папа, – простонала Тедди, – пожалуйста, хоть в мой день рождения не заводи свою песню о том, какой «прекрасный молодой человек Густ Райдер»!
– Слушай, я много лет наблюдал, как Амос управляет делами ранчо. Раньше я был его правой рукой, так что знаю, каких усилий все это стоит. Густ же отлично со всем справится. Только это я и хотел сказать.
– Он молодец, – поддержала я. – Хотя папа посоветовал бы ему немного смягчиться.
Хэнк искренне рассмеялся.
– Жестковат, да?
– Преуменьшение века, – пробормотала Тедди. – Кстати, я отправила Уэсту электронное письмо насчет дизайнера, которая может ему подойти, – продолжила подруга, меняя тему. – Одно время мы вместе посещали занятия, посвященные моде, потом она перевелась на другой факультет. Девушка талантлива, у нее огромное количество подписчиков в соцсетях. Между прочим, ее участие в проекте может сделать неплохую рекламу гостевому ранчо.
– Уэст сегодня даже не упомянул об этом; надо дать ему знать. Сомневаюсь, что он вообще открывает свою электронную почту.
Я вовсе не преувеличивала. У всех в «Ребел блю» была своя электронная почта, но, кажется, один лишь Густ пользовался ею регулярно. Впрочем, эти электронные ящики мы завели с его подачи.
– Как ее зовут? – спросила я.
– Ада. Она великолепна. Напомни, чтобы я позже показала тебе ее социальные сети. – Хэнк, как и Амос, придерживался строгой позиции: никаких телефонов за ужином.
Мы втроем еще немного поболтали, потом Хэнк хлопнул в ладоши. На костяшках пальцев у него были вытатуированы буквы – «тео» на одной руке, «дора» на другой. Хэнк вообще был весь в наколках, но именно эти Тедди любила больше всего, хотя никогда не пользовалась именем Теодора.
– Эмми, не поможешь мне встать? У меня сюрприз для именинницы.
– Папа, я могу по… – привстав, начала Тедди, но Хэнк махнул рукой.
– Сиди, Теодора. У тебя день рождения.
Я подошла и помогла ему подняться.
– Куда мы? – поинтересовалась я.
– Только до кладовки.
Мы направились туда. Хэнк открыл дверь в кладовку и отодвинул в сторону коробку с хлопьями. За ней оказалась тарелка, на которой, похоже, лежало любимое печенье Тедди – овсяное, с шоколадной крошкой. Я достала тарелку и протянула Хэнку, чтобы он сам преподнес сюрприз Тедди.
– Спасибо, Эмми, – поблагодарил он.
Мы вернулись к столу, где нас в нетерпении ждала Тедди, и Хэнк поставил тарелку с печеньем перед улыбающейся дочерью.
– Когда ты вообще успел его испечь?
